В красочных тонах шка Brioni мужчина изображается как воин, но его мимика говорит о другом — он не в восторге. Твердость и решительность передаются с каждым движением биты, но глаза сверкнули хищной ясностью. Ненужная атмосфера напряженности нарастает до тех пор, пока ты не осознаешь, что каждый кусок обуви может стать твоей последней защитой в этой игре....
Я молчала, а внутри меня все холодело.
— Все готово?
— Да.
— Отлично, позову Птаху со Скелетом и начнём.
Начнём что?
Я стала рассматривать помещение в которое меня привезли. Это был какой-то заброшенный склад или завод, потому что вокруг торчали технические трубы и частично разрушенные кирпичные стены. Позади меня стоял белоснежный баннер во всю стену, по бокам которого были диодные лампы как на съемках. Увидев их, я сразу стала догадываться об их замысле. Напротив меня, рядом с Русом, стояла камера.
В комнату вернулся человек с отвратительным лицом и еще двое таких же отвратительных упырей. Один из них был невероятно худой, Скелет наверное. Второй был очень здоровым и накаченным, почему Птаха, я так и не поняла.
— Вы хотите денег? — прошептала я, делая несколько шагов назад. Гипотетически их было всего четверо, у меня был шанс сбежать от них, если бы удалось развязать руки.
Крупный засмеялся неприятным смехом, похожим на скрежет по металлу.
— Нам не нужны деньги, моему Боссу плевать на них. У него их хоть жопой жри, а вот поднасрать Гроссерия — с удовольствием.
Я почувствовала, как мои конечности стали холодеть от страха, если им не нужны деньги… Значит им просто нужна моя смерть. Господи. Наверное, на моем лице отразился неконтролируемый ужас, потому что все четверо засмеялись в голос, радуясь моим страданиям.
— Бред.
— Да прям уж. — зашипел худой, подлетая ко мне, хватая больно за волосы и таская меня из стороны в сторону. — А говорят, что у железного Луки Гроссерия появилось слабое место — его шлюха, он трясётся за неё, как конь за свои яйца. Приставил своего лучшего человечка нянчится с ней, женился… Интересно, что он почувствует, когда ее отымеет батальон во все дыхательно-пихательные, а? А потом мы вышлем тебя ему по кускам.
С каждым его словом мне становилось хуже. Если говорить честно, мне хотелось жить, чертовски как, тем более теперь, когда я нашла любимого. Но больше всего мне было страшно за жизнь, зародившуюся внутри меня.
Не хотелось показывать мой страх, заставив себя надеть маску безразличия, я улыбнулась.
— Как бы Вас самих Лука не отправил по частям на тот свет.
