В красочных тонах шка Brioni мужчина изображается как воин, но его мимика говорит о другом — он не в восторге. Твердость и решительность передаются с каждым движением биты, но глаза сверкнули хищной ясностью. Ненужная атмосфера напряженности нарастает до тех пор, пока ты не осознаешь, что каждый кусок обуви может стать твоей последней защитой в этой игре....
Не долго думая, один из них приложил меня в ответ, прямиком в лицо. Сразу же стало больно и из носа полилась кровь на футболку и джинсы. Стало трудно дышать и вокруг все стало размыто.
— Вот сука, придушу эту тварь. — две волосатые противные руки, похожие на свиные ножки с холодцом, схватили меня за футболку, разрывая ее на две части. Стало противно, я увернулась, пытаясь отойти назад, чтобы нанести новый удар, но меня схватили за руки, и прижали. И впечатали ботинком по ребрам, я захлебнулась своей кровью и болью, чувствуя как с ними смешиваются слезы и паника.
— Оставь, не бей шлюху. У этой твари неплохие глазки были, можно заставить ее отработать. Уверен ее папик научил работать ртом!
Еще несколько ударов прилетело в ноги, живот, грудь, я упала, сгибаясь и харкая своей кровью. Вдыхая запах земли, пыталась заставить себя встать. У меня еще есть шанс попробовать сесть в машину, уехать. Кто-то из них поставил на меня ногу, оттягивая за волосы назад.
— Ну что, раздвигай ноги, будешь отрабатывать! — они заржали, а я зажмурилась, мне стало чертовски страшно.
— Помогии… — мне закрыли рот еще одной пощечиной, голова дернулась, и я осела на машине, ощущая острую боль во всем побитом теле. Воздух щекотал голый живот. Они пытались содрать с меня штаны, с болью сжимая мои руки.
Краем уха я услышала визг тормозящего двигателя. Кто-то на здоровой белой машине остановился у ДТП.
Дверь машины распахнулась, и из нее вылетел в дикой нескрываемой ярости Лука. Он был один, но он был крупнее каждого из стоящих. От него исходила волна бешенства, которая пронизывала каждую клеточку тела. Мне стало страшно, что он злится так на меня.
У его черной камуфляжной рубашки был разодран рукав и сама рука была чем-то хаотично изрезана, но он словно не чувствовал дискомфорта от кровоточившего ранения.
— Мужик, мы тут шлюху одну учим, так что не мешай. — голос жирдяя не был таким уверенным и хамоватым, как в разговоре со мной.
— Ты только что посмел оскорбить мою женщину. Более того, Вы посмели подойти к ней, тронуть ее. — он не говорил, а буквально рычал, слова вибрировали и били наотмашь. Меня тут же отпустили и я неожиданно для себя почувствовала облегчение от его появления.
