Его запах — смесь дорого парфюма и настоящего мужчины преследовали меня, будоражили и заставляли кусать губы. А ещё мне нравился его хриплый властный голос всегда знающий, что делать.
Было стыдно признать, но я скучала!"
"Захар стоял на пороге, как они передвигались так все бесшумно? Его лицо было невыносимо грустным, словно вся тяжесть этого мира упала на его бренные плечи.
— не стоило тебе звонить. — он сел на стул у комода, на котором раньше всегда лежали вещи Луки, он оставлял их там, когда шёл в душ или переодевался.
— почему же?
— ну, во-первых, шеф уже сомневается в моей профпригодности, потому что я не могу справиться с тобой. А во-вторых, потому что ты сделала хуже только себе…
— я сделала себе только лучше, я знаю правду: твой шеф — гандон.
Захар улыбнулся:
— Алиса, ты единственный человек, которому позволено так говорить. И ты единственная, кого Лука носил на руках…
— я видела, как он и тебя носил, это ничего не значит. И ещё, за каждую мою дерзость, он унижает меня. Или ты забыл, как Вы заставили делать ему минет при всех? Вот это ласка!
Мой голос пестрил истерическими нотками, но мне было все равно. Я облизала потрескавшиеся губы и подошла к Захару впритык:
— я даже не знала, что умею так ненавидеть!
Майлз
— Я разве ТЕБЯ спрашивал? — его голос отдавал леденящей душу сталью. Взгляд выдавал, что он готов разорвать на куски.
Я не понимающе отшатнулся, затыкаясь и не мешая.
Дьявол закатал рукава белоснежной рубашки, Paul Shark, подчеркивающей загар и скрывающей его тату. Он издал не человеческий звук, больше напоминающий рычание, и обрушил всю свою силу на впереди стоящего человека. Тот не мог посоревноваться с ним силой, хотя он не был ни связан ни ограничен. Просто согнулся, харкая кровью.
Рядом с ним стоял напуганный мальчишка, лет двадцать пять максимум, его трясло, как одуванчик на ветру. Он скулил и умолял отпустить его.
Но Лука не отпустит. Они виновники гибели его людей.
Мужчина на полу больше напоминал отбивную, чем человека. Я больше не вмешивался. Закончив выпускать пар, Лука выпрямился и сплюнул, его рубашка окрасилась в красные пятна.
— закончите с ним. Потом отдайте тело этому остолопу, пусть отвезёт его родным, чтобы могли похоронить. — затем он обернулся к мальчику. — ты передашь всем его сторонникам, что я убью каждого из них также, как эту собаку, если кто-нибудь из них хотя бы подумает нанести вред мне или моей семье… а ты… сколько тебе лет?
— двадцать один… — парень плакал, уже не стесняясь.
— завтра ты придёшь ко мне. С этой минуты ты отрабатываешь свою вину, я не калечу инвалидов.