Ка Brioni окрашивалась в красное, придавая мужчине вид воина. Однако его насмешливые брови и игривое выражение лица говорили о том, что ситуация вызывает лишь легкую усмешку. Я ненароком опустила боевое копье рядом с ногами из страха за то, как он воспользуется этим.
Разве это возможно?
— теперь оближи его…
Я дернула головой, отказываясь, но уловив хищный вызывающий прищур, говорящий что непослушание доводит до боли, я прикусила губу, а затем неуверенно обхватив губами головку его члена, прикоснулась к ней языком.
Его член и до этого был в моем ротике, но сегодня я впервые почувствовала его вкус и не почувствовала отвращения. Только обиду за себя. Он развлекался с Габи, игнорируя существование своей подопытной крысы, а теперь наказывал меня за чмок. Собственник.
Лука прикрыл глаза пока я нежно пробегала языком по его венкам, сжимая ствол губами.
Его рука требовательно остановила меня и подняла с колен, раскладывая на столе, скидывая все содержимое с грохотом на пол. Дьявол быстро расправился с завязками моего платья, открывая меня себе.
Он одернул чашечки лифчика, освобождая грудь. Задумчиво играясь с моими сосками, он просипел:
— когда ты перестанешь играть с моим терпением?
Мне трудно было сосредоточиться на диалоге, потому что мои мысли витали где-то далеко.
— ненавижу тебя. — прошептала я, начиная плакать. Он терся головкой о лоно, и я ничего так не хотела, как ощутить его в себе. Его татуированная рука на моем теле уже стала фетишем, сигналом возбуждения."
"— нет, любишь меня до безумия. — рассмеялся он, продолжая распалять. Мои ноги были широко разведены и полностью в его власти.
Это каменное и уже до боли знакомое лицо с тонким шрамом, хотелось коснуться его, зарыться носом в густую идеальную бороду.
Лука вошёл в меня медленно, затем набирая темп и все шире раздвигая ноги. Я была в шпагате, послушная и его. И я даже не вспоминала о Габи, были только я и он. И я мечтала, чтобы это было правдой, но это был мой самообман.
Мы кончили одновременно. Я искусала все губы до крови, чтобы не кричать. По телу пробежала лень и истома. Мне даже не хотелось двигаться, я была выпита до дна.
Лука почти нежно поправил мокрые волосы на моем лбу, задерживаясь у моих губ.
Я попыталась свести ноги, но судорога в ногах не позволила этого сделать, и я болезненно сморщилась. Его руки тут же стали растирать мышцы, отгоняя боль.
Сняв меня со стола, размякшую и усталую, он снова посадил меня к себе на коленки, старательно завязывая платье. Его лицо смягчилось. Мое же напоминало человека на грани срыва. Я ненавидела своё предательское тело, которое всегда кричало ему «да».
