О чём книга «Лука Витиелло»
Я был ребенком-хладнок有机头,十岁那年亲手终结了第一个男儿的生命。后来在十七岁的年纪,我又将弟弟推入深渊,扼杀了最后一点人性的微光。我享受着血腥与恐惧带来的快感,如同演奏着一曲冷酷的交响乐。我并非天生的恶人,而是从一开始就注定了不平凡的命运。

Автор
Я был ребенком-хладнок有机头,十岁那年亲手终结了第一个男儿的生命。后来在十七岁的年纪,我又将弟弟推入深渊,扼杀了最后一点人性的微光。我享受着血腥与恐惧带来的快感,如同演奏着一曲冷酷的交响乐。我并非天生的恶人,而是从一开始就注定了不平凡的命运。
Это не те правила, по которым мы играем.
— Ты станешь Капо, как только умрет наш отец. Ты скоро сам будешь придумывать правила.
— Некоторые традиции нельзя поколебать, а наш отец все еще Капо. Если бы он знал, что я еще не трахнул свою жену… — я замолчал.
— Скорее всего, он сделает это сам, — сказал Маттео. И я сорвался.
— Если он коснется гребаного волоска на ее теле, я прикончу его, это блядь обещание, — прорычал я.
Маттео кивнул.
— Одно твое слово, и я в деле. Ты ведь это знаешь, да?
— Знаю. — тихо сказал я.
Маттео вздохнул.
— Почему старый садист не может просто умереть?
— Может быть, Нина найдет в себе мужество подсыпать яд в его еду в какой-то момент. Сколько еще она или кто-то другой может выносить унижения и побои, которые он ей дает?
— Может, она убьет себя вместо него. — пробормотал Маттео. Не произнося «как наша мать», о чем мы оба думали. — И тебе придется убить ее, если она убьет нашего отца.
— Она сбежит в Европу, и у меня не будет времени выследить ее, — сказал я.
Если бы Нина прикончила нашего отца, я бы точно не наказал ее за это. Я ненавидел ее, но, по сравнению с моим отцом, она была жертвой.
— Знаешь. — тихо сказал Маттео. — Я знал, что ты не станешь принуждать Арию. — я посмотрел на него, мне не понравилась тяжелая нота, скрывающая его слова. — Ты все еще слышишь в своих кошмарах мольбы нашей матери? — продолжал он шепотом.
Мой желудок скрутило.
— Слишком часто.
"Маттео достал нож, его глаза сфокусировались на блестящем лезвии, когда он медленно повернул его. Это был его любимый. Нож, которым наша мать порезала себе запястья.
— Женщина не должна умолять мужа не насиловать, не бить и не унижать ее. Я жестокий ублюдок, но даже я знаю это.
Я молча кивнул. Я слишком хорошо помнил, как выглядела наша мать по утрам после тех ночей.
В синяках, с взглядом, как у побитой собаки. Мысль о том, что Ария может когда-нибудь выглядеть так, заставила меня хотеть убить всех вокруг меня.
— У тебя снова тот взгляд, когда ты смотришь или думаешь об Арии.
Я нахмурился.
— Что, черт возьми, это должно значить?
Маттео ухмыльнулся.