О чём книга «Лука Витиелло»
Я был ребенком-хладнок有机头,十岁那年亲手终结了第一个男儿的生命。后来在十七岁的年纪,我又将弟弟推入深渊,扼杀了最后一点人性的微光。我享受着血腥与恐惧带来的快感,如同演奏着一曲冷酷的交响乐。我并非天生的恶人,而是从一开始就注定了不平凡的命运。

Автор
Я был ребенком-хладнок有机头,十岁那年亲手终结了第一个男儿的生命。后来在十七岁的年纪,我又将弟弟推入深渊,扼杀了最后一点人性的微光。我享受着血腥与恐惧带来的快感,如同演奏着一曲冷酷的交响乐。我并非天生的恶人,而是从一开始就注定了不平凡的命运。
Ария посмотрела на меня, и я ослабил свою хватку на ней. Ей не нужно волноваться об этом. Во всяком случае, девушки бросали на нее нетерпеливые взгляды.
Она быстро отправилась к ним, остановившись рядом с матерью и сестрой.
— Не можешь оторвать глаз от жены? — с усмешкой спросил отец.
Я только холодно улыбнулся. Чем меньше я скажу, тем лучше.
Нина указала на простыни и хихиканье поднялось среди женщин. Только Ария выглядела так, будто хотела провалиться под землю.
Скудери повернулся к нам.
— Должен сказать, что я нахожу вашу традицию кровавых простыней поучительной.
— Может, это традиция, которую ты хотел бы восстановить, когда станешь Капо, — сказал отец Данте, который стоял, засунув руки в карманы, выглядя совершенно безразличным. Его осторожные голубые глаза остановились на моем отце.
— Я предпочитаю ориентироваться на будущее, а не искать традиции прошлого.
— Приятно слышать. — многозначительно сказал Фиоре сыну.
Мой отец посмотрел на меня. Он тоже заметил напряженность между мужчинами Кавалларо.
— Что насчёт тебя, Лука? Ты думал об изменении старых традиций, как только станешь Капо? — спросил Данте.
Я ухмыльнулся.
— Фамилья построена на традициях, — сказал я, затем кивнул в сторону отца с притворным уважением. — Я не собираюсь так долго быть Капо. Мой отец силен, и я верю в его лидерство.
Ответная улыбка отца заставила меня захотеть взять свои слова обратно и покончить с ним прямо здесь и сейчас.
Данте кивнул, но в его глазах читался расчет.
У мира между нами был срок годности.
— Не сдерживай нас, Лука, — сказал Дюрант. — Расскажи нам еще о своей первой ночи с прекрасной женой.
— Должен сказать, что я ожидал большего количества крови, учитывая твой размер и ее тело, — сказал дядя Готтардо с хихиканьем и подмигиванием.
Что-то было в его глазах, что вызвало у меня мысль раздавить ему горло, как я сделал с его сыном.
Все мужчины посмотрели на Арию, потом на меня. Я даже не пытался скрыть свой гнев и собственнические чувства. Если бы моя гражданская маска вела к такого рода вопросам, я бы предпочел сбросить ее прежде, чем мои дяди получат больше крови, чем они рассчитывали.