— Волчок прости, прости, прости, пожалуйста, мы не знали, что так поздно! Я сняла эту гадость! Не ругайся только!
— Это ты меня прости, ничего-то мы не поняли, что тебе плохо так! Но, как же тебе удалось? Хотя нет, погоди, там Кот от любопытства изведется! Сейчас спустимся, и в Дубе расскажешь.
Баюн радостно встретил Катю на пороге. — Вот! Я же точно сказал, что с вами всё в порядке. А некоторые всякие разные мне не верили.
Волк ухмыльнулся и легонько наступил огромной лапой на длиннющий кошачий хвост. — Ай! Как же это я так! А всё некоторые всякие, которые хвосты раскладывают почем зря и врут как дышат!
Катерина крепко обняла обоих. — Как же я рада, что могу теперь не боятся!
Кот покивал круглой головой, потерся о Катину ладонь, и чуть подтолкнул в сторону стола. — Давай, давай, ничего не ела ведь целый день!
— А ты откуда знаешь? — удивилась Катерина.
— Запаха еды на руках нет. И давно не было. Ты же салатики одни потребляла, клювом! Садись и кушай, а потом, поговорим, — он подумал, и потихоньку заглянул в комнату Степана. Тот спал как убитый. — Прекрасно, но мы добавим на всякий случай, а то, мало ли, проснется, услышит, чего не надо, — пробормотал Кот себе под нос. — Сокровища вещь коварная, многих с толку сбивали, и с ума сводили. Не надо нам таких искушений для мальчика! — Кот помурлыкал, и выходя, плотно зарыл дверь.
Катерина, наконец, добралась до куриной ножки и бутерброда с сыром! — Нет, я уважаю салат, конечно. Но, в ближайшие несколько дней есть я его точно не буду! — проговорила она с набитым ртом, и, прожевав, начала рассказывать о сокровищнице мужичка с ноготок.
— Да, это только ты могла ухитриться забыть о сокровищах! — фыркнул довольно Сивка. — Большинство людей с ума бы сходили по ним. А, кстати, где Степан?
— Спит. Он и так спал, а я ему добавил ещё. Не надо ему этого слышать, даже случайно, — пояснил Кот. — Да, Степану скажи, что нашли пустую чашу Наины и так ты и освободилась от золотого касания.
— Хорошо, как скажешь. А почему так странно, что я о сокровищах забыла? Я же не знала, что они как бы мои получаются. А чужого даже касаться нельзя! Плохо заканчивается. И ещё я боялась, что Яга узнает. Мне почему-то кажется, что это нехорошо будет.
— Не то слово! Она до золота падкая, так что лучше ей не говорить, — подтвердила Жаруся.
— А то, что она так искала… Золотое веретенце и всё остальное, может, мне ей как-то отдать? Если это её, а мужичок их украл? Подбросить в его дом, там на обрыве… И намекнуть.
