Я наклонилась над Клавдией, хотела потрясти за плечо, но побрезговала дотронуться до алкоголички и поинтересовалась:
– Ау, вы не ушиблись?
В ответ раздался мощный храп.
– Она теперь не скоро проснется, – раздался рядом тоненький голосок.
Я выпрямилась и увидела девочку лет двенадцати-тринадцати, одетую в черные джинсы и белую майку.
– Если бабушка заснула, то только через сутки встанет, – продолжила та. – А вы кто? Из опеки? Новый инспектор?
– И часто к вам попечители заглядывают? – спросила я.
– Случается, – вздохнула Аня. – Давайте на кухню пойдем, в комнате папа спит.
– Он тоже пьян? – предположила я.
Девочка опустила голову.
– Понятно. – Из моей груди вырвался вздох. – А мама где?
– Куда-то подевалась. Год назад ушла на работу, она бутылки собирала, и пропала.
– Странно, что тебя не поместили в интернат, – удивилась я.
– Мне через неделю четырнадцать, – пояснила девочка. – Таисия Максимовна, наша соседка, хотела меня под опеку взять, но ей не разрешили, сказали, что она старая, семьдесят пять лет уже. Поэтому тетя Тася просто так мне помогает. Мне в детдом не надо, я хорошо учусь, ЕГЭ отлично сдам, в институт поступлю, в медицинский.
– Я не имею отношения к опеке, – успокоила я Аню, – меня прислала одна женщина. Твоя бабушка раньше работала в магазине на станции Васькино…
– У нас там дом был, от дедушки остался, – перебила Аня. – Хороший, с большим участком. Но без удобств. Ни воды, ни газа, туалет на улице. А потом бабушка продала избу какому-то мужчине. Я весной в Васькино ездила, захотелось посмотреть, чего с нашим домиком, а его нет, на том месте кирпичный коттедж стоит. Тот мужик купил бабуле вот эту однокомнатную квартиру и еще денег дал, сколько, не знаю. А мы с папой жили в другом месте, у нас с ним двушка в Свиблове, хорошая, просторная. Но сейчас все тут живем.
– Странно тесниться в маленькой квартире, когда есть большая, – удивилась я, пропихиваясь мимо пузатого холодильника в крошечную, едва ли пятиметровую кухню, окно которой было закрыто фанерой.
– Двухкомнатную папа сдает, – пояснила Аня, – за нее больше денег дают.
– И потом они с Клавдией Васильевной пропивают барыш? Вот алкаши! – возмутилась я.
– Родственников не выбирают, – по-взрослому возразила Аня. – Никто не знает, в какой семье он на свет появится.
Я осеклась. Это точно. Моим родителям, страстным археологам, для которых ничего важнее раскопок не было, не стоило заводить детей, им следовало жить для себя.
