Автор
Встреча двух женщин, одна из которых начинает убеждать другую принять экстремальную поездку в заброшенный гостевой дом. Но вместе с приключительной природой Плещеевского озера открывается неожиданная и опасная тайна, лишающая покоя героинь своей необычностью и сложности....
А когда мне было десять лет, она покончила с собой – так и не смогла без него жить. Мы с бабушкой остались одни.
– Катенька, ты, наверное, так страдала. – Даша снова кинулась к креслу, обняла актрису и погладила по голове, как ребенка."
"– Да, это было ужасно. Очень страшно понимать, что ты для матери так и не стала заменой того, единственного, кто ей был по-настоящему дорог. Я и расстраивалась, и злилась, и горевала. Потом, когда бабушка умерла и я осталась одна, мне вдруг пришла в голову безумная мысль найти своего родного отца.
– О как, – пробормотал Женя. – Нашла она! И что, вы теперь общаетесь? Или вообще переезжаете жить в Данию?
– Да никуда я не переезжаю. И нет, мы не общаемся. – Лицо Кати снова исказилось волнением. – Именно поэтому я так болезненно отреагировала на рассказ господина Голдберга. Когда мне удалось узнать, что мой отец жив, я специально поехала в Данию.
– А о том, что ваша мать беременна, он знал?
– Конечно нет! Из-за железного занавеса трудно было сообщать о таких вещах. Да мама и не знала о нем ничего, кроме имени и фамилии.
– А почему тогда этот самый Кристиан Ларсен так легко поверил в то, что вы – его дочь, а не какая-нибудь самозванка?
– Тогда, летом восьмидесятого года, он подарил моей маме серьги.
– Эти серьги были на вас вчера вечером? – уточнил Женя.
– Да, вот они.
Она легко поднялась с кресла, и Даша невольно залюбовалась ее грациозностью и легкостью: все-таки ее Екатерина Холодова была совершенно невероятная.
– Серебро и камни не драгоценные, – сказал он. – Рядом с часами Голдберга даже рядом не лежали.
– Понимаете, он даже не вспомнил мою мать, – глухо сказала Катя, убирая серьги обратно в шкатулку.
