В темноте полыхает вспышки молний, ослепительные блики которых отражаются на черной поверхности холста. Вместе с мужчном рисунком в рамке проникает атмосфера природы — гул ветра, стук дождя по листьям и тихий шорох одежды колдуньи. Мужчина смотрит на свои работы без единого вздоха, а его глаза сверкают от глубокой радости....
– Граф Лерой, – решилась я задать вопрос, хотя от страха слегка дрожали руки и сердце едва билось в груди. – Почему выбрали меня?
– Арден так решил.
– Тип с татуировками? – вырвалось раньше, чем я успела подумать.
– Тьер Арден – ведьмак, а печати закрывают проклятия.
– Часто же его проклинали, – буркнула я тихонько себе под нос, но граф услышал.
– Твари Хаоса не любят проигрывать, – он усмехнулся и подтянул рукав мундира, показывая мне хвостик татуировки. – Все, кто борется с тварями, помечены печатями.
– Почему? – вырвалось у меня.
– Потому что он сильнейший среди нас. Он опасен, Адель. Очень опасен. Будь осторожна.
И что это было? Запугивание или дружеское предостережение? Если граф хотел меня напугать, то он своего добился. Я до желудочных спазмов боюсь этого ведьмака, а если хотел предупредить, то …
Я скосила глаза на мужчину. Лет тридцать, красив. Этакая белокурая бестия с небесно-голубыми глазами.
Мне нужно подумать, просто сесть и подумать, разобраться с эмоциями, понять, как действовать дальше, успокоиться, потому что сейчас я паникую и разумно мыслить не могу.
Мы остановились у темно-вишневой двери, воины сопровождения тут же встали по обе стороны от входа, а Лерой распахнул двери.
– Ваши апартаменты, Адель. Я зайду через час.
Я переступила порог своей темницы и на мгновение замерла, осматривая помещение. К счастью, в этой комнате все было выдержано в спокойных светло-зеленых тонах. Ничего кричащего, ничего лишнего. Гостиная, в которой можно принимать посетителей: круглый столик, пара мягких стульев, низкая оттоманка и окно, выходящее в парк… зарешеченное. Из гостиной вели две двери, одна – в маленькую комнату с узким топчаном и шкафом, вторая – в большую светлую спальню с огромной кроватью, слава богам, без балдахина.
