Матушка Эмили снисходительно всех проигнорировала, она смотрела на меня и Орлея и улыбалась.
– Вы прекрасная пара.
– Мы с Адель тоже будем прекрасной парой, – заявил Август и положил руку мне на плечо. – И, в отличие от людей, мне не нужен наследник мужского пола. Пределам нет дела до скверны, которую вы выращиваете на своей территории.
– Но ты женат! – воскликнул его величество.
– Уже нет, – глядя в лицо ведьмаку, сообщил эльф.
Знал об этом ведьмак, любил он мать своего ребенка, что сейчас чувствует? Я впилась взглядом в беспристрастное лицо Ардена. На нем ничего не дернулось, зато у меня в душе появилось что-то очень нехорошее – темное и тревожное. Вот какая ты, ревность. Отвратительное чувство, мерзкое, злое и разрушительное.
– Как видите, я имею такое же право на Адель, как и остальные.
– А у колдуньи никто спросить не хочет? – поинтересовался Арден и просто положил руку на камень. – Делай свой свободный выбор, ведьмочка.
Орлей сделал шаг вперед и тоже опустил руку рядом с покрытой татуировками ладонью. Август улыбнулся мне ободряюще, подмигнул и чуть дотронулся кончиками изящных пальцев до серого камня.
– И никто из вас не сказал самого главного, – буркнула я, легко снимая с пальца кольцо Орлея. – Простите, герцог, что так вышло.
Я подошла к Ардену, он смотрел снисходительно, уверенный, что я его выберу, а вот у меня такой уверенности не было.
– Ты ее любил?
Мне нужно было это знать. Я никогда не умела делиться и прощать и учиться не собиралась.
– Ревнуешь? – Ведьмак не улыбался, просто смотрел. – Я ни о чем не жалею.
– Я не прощаю измен, – зачем-то сказала я.
– Брак под покровительством Луны это исключает, – подал голос король. – Пока смерть не разлучит вас.
– Э, нет! – Я отошла на шаг. – Я хочу замуж по любви, и чтобы меня любили за то, что я есть, а не за то, что я могу родить сильного мага. Я хочу настоящую семью, – добавила тихо. – Не хочу вот так, как вы.
– И как мы? – спросил ведьмак.
– По договору или приказу!
Почему я чувствую себя малолетней дурочкой?
Арден закатил глаза, взял за руку и припечатал мою ладонь к камню, еще и прижал сверху.
– А еще ради мести, власти и справедливости, – шепнул он. – Ну что же, узнаем, кто тебе мил, лунная колдунья. Ты ведь знаешь, что сердцем лгать нельзя?
Я дернула руку, но она приклеилась к камню, словно я измазала ладонь в «Моменте», однажды я нечаянно пальцы склеила, пришлось разрезать скальпелем, так что ощущения помнила. Я не знала, что ожидать, и запаниковала, хотя, судя по остальным, пугаться было рано.
– Ой, мамочки, что это?
И почему голос так дрожит?
Вокруг запястья стал появляться золотой графический рисунок, будто кто-то невидимый рисовал на руке солнечным зайчиком.