В темноте полыхает вспышки молний, ослепительные блики которых отражаются на черной поверхности холста. Вместе с мужчном рисунком в рамке проникает атмосфера природы — гул ветра, стук дождя по листьям и тихий шорох одежды колдуньи. Мужчина смотрит на свои работы без единого вздоха, а его глаза сверкают от глубокой радости....
Леди Э отбросила магию и сейчас махала двумя кривыми клинками, вертясь, как волчок, только черные юбки летали. Но тварей было слишком много, и мы проигрывали.
«Сделай это, девочка».
– Феликс? Я боюсь.
«Верь мне».
– Верить тебе? Даже не смешно.
«Выхода нет».
А дальше все произошло без моего участия. Нет, это была я, но в то же время не я. Мое сознание раздвоилось, визжала и не хотела умирать девятнадцатилетняя актриса, а лунная колдунья спокойными и уверенными движениями готовилась принести себя в жертву.
Я поднялась на дрожащие ноги, подхватила из грязи куклу, вышла из-под защитного купола, положила соломенную фигурку на алтарь и со всей силы всадила клинок в грудь страшной игрушки.
Главное, что Эрина укрыта куполом…"
"Вспышка. Глаза выжгло ярким светом. Наверное, так себя чувствует песок, находясь в эпицентре ядерного взрыва. Вопли, крики, запах горелого мяса, и я в центре всего этого, стою, расставив руки, закрыв глаза, и по моим щекам вместо слез течет кровь.
А потом пришла боль.
И, наверное, я умерла…
Хотя мертвые не слышат матов, хохота и радостных воплей.
– Адель!
– Август, я убью тебя! Лео, целителей, быстро!
– Пустите меня немедленно!
– Мэтр Файлон? – шепнула я, услышав знакомый недовольный голос. – Теперь все будет хорошо? Как Эрина?
– С ней все в порядке, милая барышня. – Мэтр был как всегда строг. – Да и ты в порядке, вот только глазки придется новые выращивать, но обещаю, они окажутся еще краше прежних.
– А ответы…
– Все потом, – Арден поцеловал меня в лоб.
Последнее, что я услышала, это его тревожный голос:
– Мэтр, я с вами в операционную! И это не обсуждается.
Я потянулась и распахнула глаза. Сумерки. Наша спальня. Арден с книгой сидит в кресле. Осунувшийся, похудевший, с синяками под глазами и щетиной на впалых щеках.
– Краше в гроб кладут.
Голос после сна сиплый, и я с благодарностью принимаю стакан воды.
– На себя посмотрела бы. – Муж улыбается с явным облегчением. – С возвращением, ведьма.
– Долго меня не было?
– Семь дней.
– Очуметь.
Арден смотрит на меня внимательно, а затем порывисто наклоняется и целует так, что у меня все вопросы из головы выветриваются.
– Трое.
– Что трое? – не понимаю я.
– Трое детей, чтобы тебе некогда было встревать в приключения и доводить меня до седых волос.
