В темноте полыхает вспышки молний, ослепительные блики которых отражаются на черной поверхности холста. Вместе с мужчном рисунком в рамке проникает атмосфера природы — гул ветра, стук дождя по листьям и тихий шорох одежды колдуньи. Мужчина смотрит на свои работы без единого вздоха, а его глаза сверкают от глубокой радости....
– Тьер Лерой, я никогда не видела таких красивых лошадей! Да я вообще их видела всего пару раз в жизни!
– Хотите погладить? – ко мне подошел молодой парень цыганской наружности в ярко-красной рубашке, подпоясанной широким черным кушаком, за который был заложен короткий хлыст. – Держите, – он протянул кусок сахара. – Давайте на ладони, не бойтесь.
– Я не боюсь.
Я протянула открытую ладонь ближайшему коню, и он осторожно слизнул сахар, косясь на меня большим вишневым глазом. Я погладила его по морде. Бархатный и теплый.
– Красивый, какой же ты красивый!
– Если льера пожелает, я могу устроить прогулку верхом.
– Конечно, пожелает! Это было бы здорово! Завтра? Утром?
– Если ваш опекун позволит, – склонил голову парень. – Мое имя – Якоб, я старший конюх при королевской конюшне.
– Опекун? – я оглянулась на графа и скорчила самую умилительную рожицу из всех возможных. – Тьер Лерой, можно?
– Кто я такой, чтобы запрещать тебе, Адель? – граф подал мне руку, помогая сесть в карету.
– Тогда жду распоряжений прекрасной льеры. В десять утра? – поклонился Якоб и взмахнул рукой.
Кучер что-то скомандовал, дверь кареты захлопнулась, и она, мягко качнувшись, поехала со двора.
Я прилипла к окну, с жадностью всматриваясь в мелькающий пейзаж.
– У вас нет лошадей? – спросил граф.
– Есть, но мы давно не используем их для передвижения. У нас технический мир.
– Но ты ведь колдунья, – не унимался граф, буравя меня внимательным взглядом, словно гадая, вру я или говорю правду.
Вот что его так тянет на разговоры? Сидел бы молча, наслаждался мягким ходом кареты, мог бы поспать даже, а не приставать к одной бедной девушке с расспросами. Особенно в тот момент, когда девушка без понятия, что говорить, а о чем лучше молчать, чтобы прожить как можно дольше.
– Расскажите лучше мне о себе. Кто такие ловцы?
Граф склонил голову набок и прищурился.
– Адель, чем ты занималась дома? Как так вышло, что ты не пробудила силу, хотя уже достигла совершеннолетия?
– Что? – хмуро зыркнула я на графа.
– Тебя кто-то ждет дома?
– Да. У меня есть любимый.
И такая тоска на меня накатила, что хоть волком вой на потолок кареты. Ведь меня ищут, наверное. Не может быть, чтобы не искали. Бедный мой Сашка…
– Мне бы весточку передать, – тихо прошептала я, глядя в окно на мелькающие белые домики под рыжей черепицей.
