В темноте полыхает вспышки молний, ослепительные блики которых отражаются на черной поверхности холста. Вместе с мужчном рисунком в рамке проникает атмосфера природы — гул ветра, стук дождя по листьям и тихий шорох одежды колдуньи. Мужчина смотрит на свои работы без единого вздоха, а его глаза сверкают от глубокой радости....
– Боже, какая мерзость, – прошептала я, быстро отворачиваясь.
– Желудочная кислота этой птицы способна разъесть даже дерево, и когда она попадает на тело, это весьма неприятно, – тихо заговорил граф и взял меня за руку. – Адель, будет лучше, если ты станешь спрашивать о незнакомых тебе вещах.
Я промолчала, и хотя следовало, наверное, поблагодарить ведьмака за спасение моих ног, но я не смогла пересилить себя. Арден вызывал у меня стойкое желание держаться от него как можно дальше.
В магазине было людно, и я опять обратила внимание на девушек, явно моих ровесниц.
– Тьер Лерой, какая честь для моего салона! – К нам подошла высокая худая дама в строгом синем платье с белым кружевным воротничком и в маленькой шляпке. – Давно вы к нам не заходили. Как поживает тьера Лерой?
– Маменька здорова, Роза, – улыбнулся граф. – Нам нужно одеть юную льеру, – он кивнул в мою сторону. – Взрослый гардероб.
– Вы пришли по адресу.
"– Мне всего девятнадцать лет, – громко заявила я, хлопая ресницами, как веером.
– Сколько дней в году в твоем мире, колдунья? – вкрадчиво поинтересовался ведьмак, склонившись ко мне со спины.
От его дыхания, коснувшегося шеи, я вздрогнула всем телом и сделала шаг вперед.
– Триста шестьдесят пять, – не успев подумать, ляпнула я и только потом прикусила язык, сраженная ужасной догадкой. Без особой надежды спросила: – А в вашем?
– А в нашем – триста один, колдунья. По меркам моего мира ты уже совершеннолетняя.
А я так и замерла, потрясенно глядя в спины удаляющимся мужчинам.
Черт! Черт! Черт!
– Льера, – позвала меня хозяйка магазина. – Следуйте за мной.
Чувствуя себя оглушенной, растерянной и раздавленной, я пошла за ней. Мое будущее в этом мире становилось совершенно безрадостным.
Никогда еще меня не тошнило от шопинга. Но в этот раз я стояла безучастным манекеном и не получала ни малейшего удовольствия от суетящихся вокруг меня женщин с измерительными лентами, которые обмерили меня всю, от макушки до кончиков мокасин.
– Вам ничего не нравится? – напряженным голосом спросила Роза.
– Мне все равно, – ответила я, глядя в окно, а потом подумала, что она ведь не виновата в моих бедах. – Простите, тяжелый день. Все прекрасно.
– С вами хотят поговорить, льера, – когда все было упаковано в бумажные свертки, тихонько сказала Роза.
