Ночью в Лопухах таинственное явление: сияние вдалеке, шепот под старыми дубами. Юлия убеждена, что это знак свыше. Но дядька осторожно предостерегает: приключения — идиотизм, а в глухоманишках слухи разнесутся как по носу. Там-то она найдет то, чего искала всю жизнь, или станет частью таинственной саги…...
Вместе с шапкой слетела и маска, обнажив страшное, коростой покрытое лицо!"
"Взглянув в омертвелые, плёнкой подёрнутые глаза ахнула Улька, не сдержалась.
И в ответ тотчас всё задвигалось, закричало, заухало, завизжало!..
Оберег раскалился, полыхнул огнем, окружил Ульку спасительным коконом, и рассыпался хоровод, с разочарованным воем отпрянули в стороны нечистые.
А девочка уже неслась прочь, крепко сжимая в руках и шапку, и маску.
Высоко над ней кружили чёрные птицы, и в криках их Ульяне, а вместе с ней Юльке, чудилось то ли предупреждение, то ли пророчество:
— Кара! Кара! Кара!.
Глава 5
— По щёкам её! Хлещи, не боись! — говорок Палны звучал глуховато, но Юлька потянулась к нему, схватилась как за спасительный крючок.
Крики про кару сразу сделались тише, а потом распалась и картинка — исчезли и Улька, и чёрные птицы, и только туман колыхался вокруг серым непроницаемым облаком.
Юлька парила в нём, не ощущая себя, совершенно не чувствуя тела.
Под плавное и неспешное укачивание она начала забываться.
— Щипли сильнее! Иначе не вытащим. Девка осоловела совсем. Как бы не осталась блуждать! — встревоженный голос прозвучал неожиданно громко.
— Да щиплю я! Не видишь? За что тут хвататься! Ни жирка, ни мясца. Одна только кость!
Кожу на лице неприятно засаднило — словно маленькие иголочки принялись колоться и царапаться. Юлька замычала, завертела головой.
— Что ты там возишься? Хлещи! — рявкнуло в самое ухо, и Юлькину щёку обожгла боль.
Вскрикнув, она попыталась подняться и приоткрыла глаза, однако трио старух увидела не сразу — перед глазами всё ещё плавали комья туманной мути.
Кто-то приподнял её, кто-то подсунул чашку с водой.
— Глотай! Ну же! — приказала Ирина Санна. — Сейчас полегчает. Только попей.
Юлька послушно захлебнула из чашки и плюнула — там оказалось что-то противное, отдающее прелью и острой горчинкой.
— Ты пей, не морщись. Дело нужное. Глотай ещё, чтобы наверняка.
— Гадость какая, — где-то недалеко фыркнула Инга. — Коньяку бы ей рюмку — сразу прочухается.
— Согласен, — поддержал Монах. — Только где его взять в Лопухах?
— Юля! Юлечка! — Марфа гладила Юльку по волосам. — Просыпайся! Слышишь? Пожалуйста, не спи!
— Я не сплю… — попыталась ответить Юлька сестре, но выдавила из себя лишь хрип.
— Юля! — Марфа заплакала.
