Ночью в Лопухах таинственное явление: сияние вдалеке, шепот под старыми дубами. Юлия убеждена, что это знак свыше. Но дядька осторожно предостерегает: приключения — идиотизм, а в глухоманишках слухи разнесутся как по носу. Там-то она найдет то, чего искала всю жизнь, или станет частью таинственной саги…...
— А по имени как к нему обращаться?
— Ишь, захотела — по имени! — дядька даже сплюнул сгоряча. — На имени запор! Сразу имя ей выдай! Замычка на имени! Чтоб никто-о-о не прознал!
— А вы тоже имя скрываете? Как вас зовут?
— А доброхожим называй. То моё свойство.
— Доброхожим? — не поняла Юлька. — Как-то странно звучит.
— Как надо звучит. Доброхожий и есть."
"— Вы не человек? — решилась Юлька на следующий вопрос. Всё было ясно и без него — никто из людей не смог бы превратиться ни в листок, ни в дерево.
— Скажи, что похож? — тот довольно хихикнул. — Роги, они под кепкой растут. Сразу и не увидишь роги-то.
Он говорил благожелательно, борода расходилась улыбкой, только глаза оставались колючими, чернели под бровями угольками.
— Тогда я ещё спрошу. Можно?
— Ну, поспрашай. По дорожке. — дядька побрёл по узкому тоннелю. — Иди за мной. Хозяин ждать не любит.
— Почему вы меня сразу не привезли? К ключнику.
— Заскучал я. У нас народу мало бывает. Не едут к нам добровольно. А тут ты! — дядька хитровато взглянул из-за плеча, но Юлька отчего-то ему не поверила. Сам же говорил, что хозяин ждать не любит. Вряд ли бы посмел ослушаться его.
— Вы и с остальными так… играли? Нас целая толпа собралась.
— Сдались мне остальные… — проворчал в бороду дядька. — Было сказано тебя провести. Вот и веду.
— Ваш хозяин знал, что я приеду? И про мои… неприятности тоже знал?
— Да что знать, что знать-то! Когда на лице всё написано! Юстрица просто так к нам не пошлёт.
— Ирина Санна тоже так говорила! Про старуху в парке!
— Ягиха-то? — хохотнул чему-то доброхожий. — Она наговорит… ага… ты слушай да просеивай, фильтруй чужие словеса.
Он обернулся к оторопелой Юльке и вдруг с силой дунул ей в лицо. Захлебнувшись тяжёлым запахом, Юлька отпрянула прочь, и чьи-то руки мягко приобняли её сзади, слегка покачав, повернули к себе.
Монах! — мелькнула шальная надежда, но это был, конечно, не он.
Перед ней стоял всё тот же доброхожий. За ним торчала кривая изба, огороженная по кругу узкими неровными кольями.
