Ночью в Лопухах таинственное явление: сияние вдалеке, шепот под старыми дубами. Юлия убеждена, что это знак свыше. Но дядька осторожно предостерегает: приключения — идиотизм, а в глухоманишках слухи разнесутся как по носу. Там-то она найдет то, чего искала всю жизнь, или станет частью таинственной саги…...
Детушки плачут, плачут детушки-то…
— Обратно проводишь — отпущу, — Монах вытащил из кармана пару прозрачных пакетиков и швырнул их Марфе, велел наскрести коричневатого липкого желе.
— Не хочу! Не стану! Ненавижу! — Марфа пнула стену ногой. — Сам собирай эту дрянь, если нужно.
— Мне нужно. — спокойно кивнул Монах. — И тебе советую взять. Не знаешь, где сможет пригодиться.
Но Марфа была непреклонна, присев на корточки у стены, нахлобучила на голову капюшон и закрыла глаза, всем своим видом демонстрируя протест.
— Марфа, — Монаху не хотелось нянчится со строптивой девчонкой.
Пытаясь воззвать к Марфе, он невольно ослабил хватку, и хитник тотчас воспользовался случаем — выдернул хвост и сбежал, оставив на прощание лишь облако вони.
— Вот же шельмец! — Монах почесал нос и чихнул. — Ну и шут с ним, как-нибудь выберемся сами. Соберём и сразу отправимся, верно, Луна? Давай уже начинать. Твоей же Юльке может пригодиться.
— Зачем ей? — шмыгнула носом и Марфа.
— Мало ли… Вдруг это вещество на самом деле волшебное? Примет Юлька немного и готово дело — остановит превращение.
— Думаешь? — в голосе девчонки прорезалась надежда.
— Честно? Не знаю. Но проверить же можно. Согласна?
— Ну… да… наверное… — взяв пакет, Марфа принялась соскребать студенистые кусочки. — Какие они противные. Как желе у холодца.
— Не любишь холодец?
— Терпеть не могу!
— А я бы съел мисочку. С хреном или горчицей. И чтобы хлеба ломоть — свежего, на патоке! А к нему… — он вздохнул, а потом неожиданно спросил.
— По нику, — буркнула Марфа.
— Я это понял. Не дурак. Но почему именно — Луна?
— Да так… — Марфа пожала плечами.
— Сама придумала?
— Сама.
— Нравится она тебе?
— Не-а. Просто я родилась в полнолуние, на пороге. — Марфа искоса взглянула на Монаха.
— В полночь? — кивнул Монах. — На разломе дня и ночи.
— Всё-то ты знаешь…
— Работа такая.
— Да, да. Только вот с лунным молоком лоханулся.
— Не без того, — покладисто согласился Монах.
— Чего ж не проверил?
— Да… так… — Монах не стал вдаваться в подробности. Не объяснять же этой пигалице свои личные проблемы.
— Ключник его не примет… как и раньше от других… — голос Марфа сделался тусклым. — И не поможет Юльке. Что же я натворила!!
Отбросив пакетик, она заплакала — подвывая и растирая глаза, совсем как это делаю дети.
— Ну перестань, Луна. Мы поговорим с ключником.
