Родные Рыжеволосого, по-видимому, придают этому большое значение.
И Пэквуджи рассказал Саре о беседе между дедом и внуком, которую он подслушал.
— Похоже, что Талиесин был удивлен условиями Старейших не меньше, чем я, — заметила Сара, когда Пэквуджи закончил рассказ.
— Да, его душа и ум воевали друг с другом, — подтвердил Пэквуджи.
— Тогда дело обстоит совсем скверно, — сказала Сара. — Если уж Талиесин собрался стольким пожертвовать ради меня, придется мне пройти это испытание до конца. Ведь Демон охотится даже не за мной — ему нужен Том Хенгуэр, учитель Киерана. — Но тут она вспомнила, что показывал ей будущий Пэквуджи, и малыш уловил ее видение, они оба понимали, что она приукрашивает правду.
— Не возвращайся, — попросил Пэквуджи. — Погляди на себя. Здесь ты дома.
Он имел в виду платье, в которое Мэй-ис нарядила Сару. С косичками, в мокасинах и длинных штанах, Сара, наверное, и впрямь выглядела туземкой. Но она встряхнула головой.
— Нет, не дома. Я сама не знаю, где мой дом. Раньше знала — дом там, где я нахожусь. Но это было до того, как я узнала все, что знаю теперь. Как я смогу быть прежней, когда поняла, что существуют волшебство, магия, что мир не один, их видимо-невидимо — только исследуй! Теперь, когда я узнала, каково это — ощущать такой мир и покой в душе, разве я смогу быть счастливой, не стремясь снова это почувствовать?
Они помолчали, каждый погруженный в свои мысли. Сара вынула из кармана кисет, свернула сигарету и закурила. Она предложила Пэквуджи затянуться, но он отказался.
— Делить дым Матери-Медведицы можно только со своими соплеменниками, — объяснил он. — С такими, как я, нельзя. Когда я обмениваюсь клятвами в верности, мне не надо священного дыма, не надо смешивать кровь. Да уж если на то пошло, моя кровь не очень-то смешивается с кровью смертных.
— На смертных это плохо действует… Они становятся какими-то… дикими.
И он вызвал в воображении то, что не мог объяснить словами. Сара сразу почувствовала себя так, будто наглоталась ЛСД. Неожиданно на нее обрушились запахи, внезапно усилившиеся звуки, видения, так что у нее закружилась голова. Тут же все прошло, но она прислонилась к Медвежьему Камню, все еще ощущая слабость.
— Это как опьянение, — проговорила она. — Только постоянное, а не временное.
Пэквуджи уловил смысл ее слов и кивнул.
— Да, некоторые сходят с ума, — подтвердил он. — А некоторые становятся мудрыми, но шальными.
Он замолчал, долго смотрел на Сару, потом потряс головой. Саре не надо было учиться читать мысли — она и так поняла, о чем он подумал. Если они с Пэквуджи смешают кровь…
— Нет, спасибо, — сказала Сара. — Мне только этого не хватает. Я и так уже вполне созрела для психиатра.
— Останемся сердечными друзьями, — предложил Пэквуджи.