Или… наоборот, усилилось.
Сара чувствовала возбуждение. Это возбуждение не имело ничего общего с тем, какое наступало от наркотиков и алкоголя. Ее не закружило, не понесло, краски не стали ярче. Просто ее восприятие несколько обострилось.
«Глупо», — твердила она себе. Она просто увлеклась. Если не считать того, что… она и на самом деле ощущала все по-другому. С того момента, как она нашла кольцо, с ней стали происходить странные вещи. Стоит только вспомнить, как она почувствовала, будто вот сейчас упадет в тот рисунок, и кончая сном. А сегодняшние необъяснимые события? Преследование со стороны Конной полиции и… опять тот же сон.
Стоило ей закрыть глаза, и она снова видела падающие диски, фантастические лица не то зверей, не то людей, которые собирались с ними что-то делать… Но что? Медведь, олень и… Сара содрогнулась. И самое страшное — чья-то разверстая пасть, которая так и тянулась к ней. «Мало ли что может присниться, — уговаривала она себя, — нечего было давать волю воображению, нечего и пытаться связать воедино массу не связанных друг с другом событий и вещей. Если не считать…»
В этот момент входная дверь в ресторан распахнулась, и Сару словно электрическим током ударило. «Это просто совпадение, не вздумай это с чем-нибудь связывать», — приказала она себе, потому что в дверях, одетый в синюю куртку, с синей же, под цвет ей, повязкой-банданой на голове, стоял молодой человек с фотографии, которую показал ей инспектор. Киеран Фой.
Их взгляды встретились, он посмотрел на ее кольцо, и глаза у него округлились. Взгляд изменился, стал как у загнанного зверя. Сара испугалась, что он повернется, выйдет на улицу и исчезнет, поэтому она вскочила и между столиками побежала к нему.
— Пожалуйста! — воскликнула она. — Мне надо поговорить с вами!
Но он вдруг прищурился и посмотрел куда-то мимо нее, поверх ее головы. А Сара уже добежала до него и не заметила, куда он смотрит.
— Вы ведь Киеран Фой, правда?
Сара старалась не видеть удивленных улыбок на лицах посетителей, она всмотрелась в лицо Киерана, и радостное возбуждение оттого, что она нашла его, вдруг сменилось леденящим страхом. Глаза у Киерана пылали.
Переходя через Лансдаунский мост, Киеран почувствовал, что он уже не один. Наступили сумерки, и теперь город освещался изнутри. Фонари над воротами, уличные фонари, желтый свет из-за неплотно задернутых штор в окнах домов, ярко горящие фары проезжающих машин и автобусов… Даже небо над Оттавой посветлело от всего этого электричества.
