Софи, пытаясь освободиться от болезненного пристального взгляда реальности, отправляется во сне к тому месту, где все началось — на Луну. Здесь она пробуждается ко всем своим странствиям и тайным связям, которые скрываются за размытыми воспоминаниями о родительской семье и незнакомых людях в космосе. Атмосфера книги полна неопределенности и тревожного упорядочивания секретов, создавая предвзятую эмоциональную ауру вокруг главной героини....
– Он читал статью про меня, а потом стал расспрашивать про всякое разное, и я испугалась и сбежала. А потом побоялась возвращаться, поэтому дошла до остановки и села на трамвай.
– Почему ты не пошла к учителю или охранникам? Почему не позвонила в полицию?
– Не подумала, наверное. Я просто хотела уйти от него подальше. – Она дернула себя за ресницы."
"– Перестань так делать, – недовольно велела мама, закрывая глаза и качая головой, а затем тяжело вздохнула: – Ладно, главное, что с тобой все хорошо. Но если такое снова произойдет, сразу беги к взрослым, поняла?
Софи кивнула.
– Хорошо. – Мама потерла нахмуренный лоб – она всегда хмурилась, когда нервничала. – Вот именно поэтому мы с твоим отцом расстроились из-за статьи. В нашем мире опасно выделяться – никогда не знаешь, что сделает какой-нибудь чудак, если тебя найдет.
Софи лучше всех понимала, как опасно выделяться. Всю жизнь ее дразнили, мучили и задирали.
– Со мной все хорошо, мам. Правда.
Мать тяжело и расстроенно вздохнула:
– Знаю, просто так бы хотелось…
Она недоговорила, и Софи закрыла глаза, жалея, что не может заглушить продолжение мысли.
«…чтобы ты была нормальной, как твоя сестра».
Слова пронзили сердце Софи крохотной булавкой. Вот что самое тяжелое в судьбе телепатки – слышать, что на самом деле думают твои родители.
Она знала, что мама не подразумевала ничего плохого. Но от слов все равно было больно.
Мама крепко обняла ее:
– Просто будь осторожнее, Софи. Я не знаю, что делать, если с тобой что-то случится.
– Знаю, мам.
В дом зашел отец, и мама отпустила ее.
– С возвращением, дорогой! Ужин будет готов через десять минут, – крикнула она ему. – Эми! – добавила она громче, чтобы наверху было слышно. – Пора спускаться!
Софи прошла за мамой на кухню, чувствуя, как крутит живот. Стертый линолеум, светлые стены, безвкусные безделушки – после блестящих городов, которые показал ей Фитц, все казалось таким затрапезным. Неужели ее дом там?
Неужели ее дом здесь?
Отец поцеловал ее в щеку и поставил на стол потрепанный портфель.
– Как поживает моя Сойка? – спросил он, подмигивая.
Софи скривилась. Он звал ее так с младенчества – видимо, потому, что собственное имя давалось ей тяжеловато, она выговаривала только «Сои». Софи уже сотни – нет, тысячи раз просила его прекратить. Но он не слушал.
Мама сняла крышку с одной из кипящих кастрюль, и воздух наполнился запахом чеснока и сливок. Она протянула Софи вилки:
– Твоя очередь накрывать на стол.
– Да уж, Сойка.
