Софи, пытаясь освободиться от болезненного пристального взгляда реальности, отправляется во сне к тому месту, где все началось — на Луну. Здесь она пробуждается ко всем своим странствиям и тайным связям, которые скрываются за размытыми воспоминаниями о родительской семье и незнакомых людях в космосе. Атмосфера книги полна неопределенности и тревожного упорядочивания секретов, создавая предвзятую эмоциональную ауру вокруг главной героини....
Беспокойство в его голосе стало последней каплей.
– Ай! – воскликнула она, отталкивая его. – Просто хватит уже!
– Чего хватит?
– Хватит притворяться, что тебе есть до меня дело. Я знаю, что вас заставил отец.
– Быть того не может, – поддержал Киф Фитца, поглядев на него.
Тот отвел глаза и замер.
– Что тебе сказала Биана?
– Ничего, – прошипела Софи. – У вас у обоих не хватило совести во всем признаться. Пришлось узнавать от Стины.
Фитц выдохнул что-то неразборчивое:
– Софи, все…
– Слышать не желаю, – ее голос дрогнул.
– Лучше оставь ее, – произнес Киф и потащил Фитца дальше по коридору. На пути он обернулся и взглядом через плечо спросил, все ли будет в порядке.
Софи покачала головой, достала домашний кристалл и прыгнула обратно в Хэвенфилд.
– Что случилось? – спросил Грейди, как только заметил ее, но Софи не откликнулась. Она кинула сумку прямо на землю и помчалась в пещеры.
– Постой, Софи! – крикнула Эдалин.
Софи не остановилась, но Эдалин была быстрее, чем казалось, и через какое-то время нагнала ее.
– Вдруг тебе понадобится друг.
Игги вспорхнул к ней на плечо, и Софи вытерла слезы.
– Спасибо.
Эдалин кивнула.
– Будь осторожна. Кажется, близится шторм.
До этого Софи не замечала серого неба, но оно вполне подходило ее настроению. Она спустилась по скале и ушла глубоко в пещеру, наслаждаясь густой мрачной тьмой. Заметив на земле камень, она запустила его в стену. Грохот расколовшегося на куски булыжника на удивление успокаивал.
"Она запустила еще один, затем еще и еще, наслаждаясь клацаньем рассыпающихся на части камней. Когда их не осталось, она принялась пинать ближайший валун, пока не заболела нога. А потом, грязная, тяжело дышащая, стискивающая зубы от боли, она рухнула на землю, чувствуя, что сдерживаемые слезы сейчас вырвутся наружу. Уткнувшись лицом в ладони, Софи сдалась, сотрясаясь от судорожных рыданий. Она ощущала дрожь Игги, напуганного ее непонятным поведением, но не могла волноваться о нем.
Ее жизнь полностью разрушена.
У нее нет друзей. Нет семьи. Ее ждет исключение и изгнание.
Она была абсолютно, полностью одна.
И в этот момент, едва она подумала, что хуже быть уже не может, стало хуже.
Две руки подняли ее на ноги, а крик заглушила тяжелая ладонь. Софи попыталась вырваться, но из тени скользнула фигура в плаще и прижала к ее лицу ткань. Что-то тошнотворно-сладкое обожгло горло и ноздри, и голова тут же потяжелела.
Снотворное.
