При этом орал он, как сумасшедший. Совсем сбрендил, что ли?
— А-а-а-а-а! Умри, сволочь! Умри! Он здесь! Здесь!
Он орал так громко, что умудрился заглушить стоны и крики раненых (вот это да, получается, после моего расстрела кто-то все-таки выжил?). И, черт возьми, я как-то совершенно забыл о просьбе Дисы стрелять по ногам, оставить в живых хоть кого-то.
Я успел проскочить коридор, влетел в дальнюю комнату, и едва перешагнул порог, тут же бросился под стену, улегся прямо на полу, укрывшись за горой мусора. Только тогда я перезарядил винтовку.
— Вали их! Вали уродов!
Шаги врага уже были в квартире, и я прекрасно слышал шаги еще нескольких человек, идущих следом.
Да где же Диса? Какого черта он не стреляет?
— Они тут! Вали их! В фарш уродов!
И тут же несколько коротких очередей, сопровождающихся криками, стонами, проклятиями.
Хоть понять, кто и откуда стреляет, было вообще невозможно, я все же понял, что в игру вступил Диса.
Я слышу топот в соседней комнате. Это кто? Мар или Диса?
Хрен разбери.
И ведь проверить никак — можно только высунуться и поглядеть.
Нет, это точно не Диса.
Сидит, забился в угол, дышит, как загнанная лошадь. Или скорее испуганная лошадь.
Точно мар.
Я хотел уж было подняться и подойти к дверному проему, как вдруг тело, сидевшее за стенкой, подорвалось, и, отчаянно бухая ботинками, ломануло как раз ко мне.
Я замер.
Первое, что я увидел, была нога врага, точнее грязный тяжелый ботинок.
Как-то я не сообразил, что из положения лежа, да еще на такой дистанции, чтобы попасть хотя бы в корпус, мне придется дико задрать ствол винтовки и собственную голову.
Но менять что-либо поздно — времени нет.
Бах!
Пуля врезалась в ботинок, оставив в нем дыру, из которой тут же хлынула кровь.
Вбежавший в комнату мар завопил так, что уши заложило.
Он тут же рухнул на пол, упустив свое оружие из рук, и попытался схватиться за изуродованную ногу.
Бах!
Я был слишком взвинчен, чтобы вовремя понять, что опасности этот тип уже не представляет. Впрочем, я все же как-то сообразил, что убивать его не стоит, и пуля врезалась не в грудь или голову, а всего лишь в плечо.
От нового крика я даже поморщился — настолько неприятно ударил по ушам. Вскочив на ноги, я приблизился к поверженному противнику, продолжая целиться в него из винтовки.
Тут же из коридора послышались быстрые шаги, и я направил оружие на проем, готовый встретить новых гостей.
— Свои, свои! — раздался голос Дисы.
— Свои… — облегченно выдохнул и я, опуская оружие.
Тут же в проеме появился Диса.
Выглядел он озабоченным, даже недовольным, но ровно до тех пор, пока не увидел воющего мара.
— О! Живой! — обрадовался Диса.