И любая после такого стороной свое место учебы обходить будет, вот и ведунья Гиблого яра стороной обходила… и этим воспользовались.
А вот когда обнаружила этих воспользовавшихся ведунья, это уже вопрос.
Ярина остановилась перед зарослью терновника. Я призрачной тенью соскользнула на землю, все еще не имея сил передвигаться самостоятельно, и приблизилась к покрытому черными ядовитыми колючками кусту. Это был какой-то особенный терновник. Прочный как камень, гибкий как виноградная лоза, крепкий как скалы. Кем бы ни была прошлая ведунья, а она сделала все, чтобы оградить место вторжения, чтобы изолировать, чтобы не пустить в свой лес никого из этого чародейского приспособления, чтобы…
Чтобы не прибегнуть к помощи своей Заповедной чащи?!
Эта мысль пришла так неожиданно, но неотвратимо.
Мы всегда используем Заповедную чащу для защиты. Всегда. Потому что она наша защита, она наши клыки и когти, но вот я стою перед странными терновыми кустами и понимаю страшное — каменные они. Именно каменные. И основание под ними — камень, что крепче гранита.
А значит, нет сюда пути-доступа чаще Заповедной! Чаща по земле передвигается, чаща под землей прорастает, чаща из земли удар наносит. А коли гранитом цельным покрыть территорию, это все равно что изолировать ее от чащи Заповедной. И вот здесь — территорию изолировали. Прочно, качественно, надежно.
И сделали это не чародеи.
Я оглянулась — Ярина стояла, опустив голову, склонившись перед этим монументом созданным для защиты. Защиты, которую ведунья почему-то взяла на себя.
Почему? Я вот этого не могла понять. Почему не использовать чащу, что обязана защищать? И чем думала ведунья? А главное чем думал ее леший, ведь мой никогда бы подобное не допустил, да и камень по лесу перенести только леший и смо…
И тут я мысленно осеклась.
Леший!
В этом яру Заповедном должен был быть леший, а я его не видела. Ни в воспоминаниях! Ни в тех событиях, что Ярина показала. Я даже присутствия его не ощущала… до сих пор.
Медленно подняла призрачную ладонь, осторожно коснулась терновника, избегая колючих наростов, и беззвучно позвала:
«Лешенька…»
В глубине терновых зарослей, в самой глубине чащи непроглядной, медленно открылись горящие алым глаза и даже землю под моими ногами потряс чудовищный рык:
— Кторрррр?
Я отступила тут же.
Отошла, руку отдернула, да обессилено на траву ныне зеленую опустилась. Где-то за терновыми зарослями шумел ветвями дуб Знаний, а я, прижав ладони к земле, начала чувствовать. Теперь чувствовать.