Автор
Нина вздрогнула при голосе мужа, чуть из рук выронив бутылочку со смесью для младенцев. Петр стоял прямо перед ней, его темные глаза оценивающе сканировали Нину - высокий, стройный, с аккуратными губами и подчеркнутыми скулами. Его взгляд давал понять, что все заметно изменилось в их браке......
Запах его одеколона и едкий отголосок дыма забиваются в ноздри и вызывают резкую тошноту.
Мне даже это прикосновение неприятно, а Петя все сильнее наваливается. Заглядывает в мои ошарашенные глаза, и я вижу, как на дне зрачков плещется ярость.
– Я притащился сюда ни свет ни заря, чтобы вразумить тебя, дуру! Чтобы дел не натворила. И вижу, что ты, любимая моя, попутала. Так я тебе сейчас на пальцах объясню, что будет.
Цедит слова, и у него губы кривятся."
"– Отпусти меня, Петр. Просто отпусти и дай развод.
Вижу, как вена на лбу мужа вздувается, Петр пугает не на шутку, когда цедит зло:
– Слушай сюда, Нина. Станиславские не разводятся. Максимум, что может случиться – я стану вдовцом.
Неприкрытая угроза. Не просто в словах. В действиях. Руку мне на горло опускает, не сильно сжимает, но ощутимо. Чувствую, что мужчина гораздо сильнее меня, и я просто теряю дар речи на доли секунд, но в итоге все же выдыхаю дрожащим голосом:
– Ты с ума сошел?
– Развода не будет, Нина, даже не надейся! Как, впрочем, и раздела имущества.
– Ты сам вогнал нас и наш брак туда! Ты мне противен, Петр! И не надо меня запугивать.
Станиславский меняется в лице и в глазах появляется стальной блеск. Я ожидаю, что он надавит сильнее, перекроет доступ воздуха, но мой муж удивляет, отпускает меня, отстраняется, и на его губах появляется ухмылка, а кислород он перекрывает мне иначе.
– Даже не начинал. Дорогая моя. Я тебе сейчас расскажу для начала, что будет, если ты будешь гнать поезд в сторону развода. Для начала. Твоя семья лишится этого милого домишки, – указывает пальцем в сторону нашего дома.
Дома, где я выросла, дома, который отец собственными руками строил. У меня кровь в жилах леденеет. Я смотрю на Станиславского и не понимаю, как могла жить с таким человеком и не замечать ту гниль, которая в нем.
– Ты не посмеешь… – выдыхаю едва слышно.
Приподнимает бровь, дает понять, что он посмеет. Еще как.
– У тебя нет никаких прав на дом моих родителей!
– Не совсем так, дорогая, ты не знаешь, но у твоего отца была идея организовать маленькое производство. Были нужны деньги. Нехилые денежки, и дорогой тесть решил брать кредит в одном банке…
Прикрываю дрожащими пальцами рот. Чувствую, как на меня надвигается поезд, который раздавит меня, не оставляя и шанса на спасение.
