Автор
В подготовке к утреннику объединяется семья после перезагрузки взрослых. Несмотря на трудности с актерами, директриса изрекает горестные крики через щель в маленькой служебке. Мы шокированы, вглядываясь друг в друга, и только теперь замечаем молодого мужчину, появившегося из-за нее....
Потом
она и вовсе приложила к ручке дочки свою руку. Что-то разглядывала. Я тоже
склонился, и в висках застучало. На нежной коже моих девочек красовались почти
одинаковые родинки. Ева резко вскинула взгляд. Я больше не мог держать внутри
распирающие мысли.
- Ты думаешь о том же, о чем и я?-спросил я ее.
Ева отпустила ладошку маленькой, обняла себя руками.
- Это бред, Никита, - сказала она, - я не могу быть матерью Ляльки.
Впервые кто-то из нас озвучил вслух сумасшедшее предположение. Оно было
совсем сказочным,ядаже не знал, как относился к нему.
Глава 22(2)
- Еся странно себя вела и ведет, - тихо заметил я,-а Ляля... Даже доктор сказал,
она на тебя похожа!
Я повысил голос, и Ева сорвалась с места. Женщина быстро зашагала к лестнице,
я следовал за ней. Наверху спят дети, там не место для таких разговоров.
- Ник, я боюсь! Я боюсь об этом думать!
Лицо Евы было растерянным. Хотелось обнять ее, но я чувствовал—не время.
Нужно дать ей выговориться, хоть слушать ее так тяжело.
- Это ужасно.
Я удивился, нахмурился. Неужели одна мысль о том, чтобы быть мамой Оли для
нее отвратительна? Есения не приближалась к малышке, теперь ее чурается Ева’?
Грудь сдавила боль, но я все решился на вопрос.
-Почему, Ева‘? Ты хоть немного ее не полюбила?
Женщина посмотрела на меня большими влажными глазами. Словно пыталась
разобрать мою фразу. Замотала головой.
- Я не об этом, Ник! Я просто обожаю Лялечку! Но дело совсем в другом. Знать, что
меня обманули... Что моя родная дочка жила вдали целых два месяца! И я не
знала, что ношу и рожаю своего ребенка! Как такое можно пережить?
Я попытался выровнять дыхание.
- Ты не хочешь знать правду‘?
Ответа я ждал, как приговора. Ева ходила по гостиной, обнимая себя руками.
- Мне страшно, но я хочу, - призналась она, - хотя на моем отношении к малышке
это никак не скажется—я уже воспринимаю ее как родную дочку. Ничего не могу с
этим поделать. Она и Таська-два моих родных и любимых человечка. Ну и,
конечно, ты, Никита. Ради вас всех я буду сильной.
Я покачал головой и уже не мог оставаться на месте. Подошел к любимой,"
"погладил ее по спине. Она доверчиво и крепко прижалась к моей груди.
- Это было бы настоящим чудом, - прошептал я,-о лучшей матери для своего
ребенка я не мог и мечтать. О лучшей женщине для себя... Ева, я так хочу всегда
быть с тобой.
Ева несколько раз вздохнула.
- Пока мне даже страшно предполагать, - сказала она, - боюсь и горечи от обмана, и
разочарования.
