или у этого добавить что-то сверху, или у третьего все переправить и переделать... но на деле мне просто не нравился ни один из вариантов. Взгляд ни на чем не останавливался, вдохновением не загорался, руки не чесались внедрить изменения.
Может, я просто устала?
Я вновь обошла гардеробную, и только сейчас неожиданно для себя заметила в самом дальнем углу почти за шкафом еще один кофр, по очертаниям предполагающий, что внутри платье. Память Матильды отказалась отзываться, поэтому я просто вытащила кофр на свет. Он был покрыт толстым слоем пыли и занавешен паутиной, будто к нему не прикасались не один год и не желали о нем вспоминать. Нахмурившись, я откинула ткань и удивленно ахнула: изящное платье из зеленого шелка с открытыми плечами было напрочь испорчено, аж горло перехватило от такого кощунства. Нежно поблескивающий в свете дня шелк был изрезан, демонстрируя кремового цвета подъюбник, вертикальные разрезы шли наискосок, будто кто-то бил по платью ножом сверху вниз.
Память Матильды подсказала, что это платье шилось под присмотром маркиза для первого официального посещения бала его новоявленной женой, но это не понравилось Зоуи. Прямо перед выходом обнаружили это кощунство, пришлось срочно искать замену, Матильда устроила первую истерику новому мужу, ведь наказывать ребенка он запретил. На балу она появилась зареванная, расстроенная и в неудачном платье, привезенном из провинции, сразу испортив впечатление о себе среди аристократов. Наслушалась, конечно, всякого, как и маркиз. Это стало первой трещиной в их отношениях. Каждый из них обвинил в произошедшем другого: она — что не защитил, он — что опозорила публично, а дальше пошло-поехало...
Я подцепила пальцами отвисший кусок шелка, аккуратно приложила на положенное место. Столько работы, такая великолепная ткань, простой изящный силуэт, не испорченный лишними деталями, и никто его так ни разу и не надел. Жаль. И не заштопать толком — кривые швы на шелке будут явно видны. Матильда платье оставила, жалко было, надеялась придумать, как исправить, но ни одна швея не согласилась, так что наряд остался напоминанием о неприятном, а не вдохновением к чему-то хорошему.
Вздохнув, я накинула кофр обратно на платье и поспешила в комнату, нужно было переодеваться, вообще-то у меня сегодня была назначена встреча.
Освободить Деймона от персонального рабства у мастера алхимика оказалось не так просто, пришлось вытерпеть долгую беседу-торг с главой гильдии. Тот сперва пытался охаять парня, который пошел против системы, потом рекомендовал для моего дела других «более умных, преданных делу и умелых» алхимиков.