Я глянула на Флоренс — та, как и обещала, стояла подле Дейзи, девушки оживленно болтали. Трис опять танцевала, кавалер ее был постарше, лет двадцати пяти на вид, но уже с легкими залысинами. Ванесса представила его как старшего сына какого-то виконта. Он был худ и высок и смешно подпрыгивал, высоко задирая колени, но Трис и рядом с ним блистала, не обращая внимания на технические ошибки партнера.
Наконец, я смогла немного расслабиться и самой отдаться танцу. Взглянула в глаза Грегори — он смотрел на меня с какой-то понимающей улыбкой, будто знал, где все это время были мои мысли, хорошо что натренированное тело Матильды само следовало нужным шагам. Даже стало немного стыдно, что потанцевать пошла, а внимание где-то там, в семейных делах. Все, можно уже, наконец, расслабиться, сказка уже пошла по правильному сценарию. Теперь влюбленность-предложение-свадьба для Зоуи, все как полагается. И можно хоть на пару минут забыть обо всем, смотреть только в глаза своему партнеру, выбросив из головы мысли о прошлом и о будущем.
Ванесса такая смешная со своими рассуждениями о браке и детях. Я в этом мире мимолетная путешественница, все эти шансы для меня уже упущены давно. Одинокая старость в моем мире — вот что меня ждет. И я уже давно с этим смирилась. Поэтому могу расслабиться. «Не жили хорошо, нечего и начинать», — как говорится.
Отчасти я поэтому и понимаю сказочную Золушку. Она тогда на один вечер пришла на бал, вырвавшись из плена кладовок, чердаков, метел, золы и пыли. И была так счастлива, что могла жить одним мгновением, на полную катушку наслаждаясь балом. У нее не было никаких планов на принца, как у всех окружающих дам, она просто радовалась тому, что есть. Мне кажется, это-то в ней принца и покорило, девушка, которая ничего не ждет, не тянет, а просто сама наслаждается праздником, выглядит очаровательно.
Я и сама как та Золушка, только избавилась не от работы служанки, а от старого тела, болезней и постылого одиночества. В этом мире я почувствовала себя подругой, мамой, наставницей, вновь молодой привлекательной женщиной. И я была бесконечно благодарна за это всем, кто меня окружал.
Я посмотрела на Грегори, и он неожиданно смутился:
— Что-то не так?
— Нет, — улыбнулась я, — просто я счастлива. Спасибо тебе.
— За что?
Пожала плечами. Этого не объяснишь. За то что его рука аккуратно сжимает мои пальцы, за то, что его глаза смотрят с нежностью, за то что сердце бьется с восторгом, а ноги сами собой пускаются в пляс, за то что самой не хочется отводить взгляда от его лица. И даже хочется по-хулигански утащить его за какую-нибудь колонну и припасть к изогнутым в улыбке губам в поцелуе. Уверена, он удивился бы безмерно и сказал бы что-нибудь отстраненно-вежливое. Или ответил бы на поцелуй, прижал к себе на миг? Кто знает.