Автор
Злобная мачеха Золушки выдаёт тебя в гости к драконицам на другой планете. Ты не знаешь, что ждёт тебя за следующим поворотом – лишь то, что ты попадёшь в мир, где ты будешь самой сильной женщиной, даже если весь твой род исчезнут от рук драконов.
Идти пришлось ночью при свете звезд, наемный экипаж довез нас до леса, а дальше — по узенькой тропке своими ногами. Темный лес, яркие ночные звезды, растения, цепляющиеся за длинную юбку, создавали антураж таинственности."
"За прошедшие дни я перечитала все оставшиеся от Матильды бумаги и дневники, а ночами видела яркие будоражащие своей реалистичностью сны. В них я забывала себя и сливалась с личностью прошлой обладательницы тела, погружаясь в ее обиды, ненависть, зависть. Утром вставала разбитая и с трудом собирала себя по кусочкам, отделяя свою личность от увиденного, будто пытаясь очиститься.
— Ох, ваша светлость, не дошло бы до беды, может, не надо к ведьме? — в очередной раз пробормотала служанка.
— Да что уж, пришли уже, — отмахнулась я и смело постучала в низенькую дверь.
Домик ведьмы был так стар, что покосился и утоп во мхе и травах, а сбоку на него практически завалилась плакучая ива, чьи корни частично остались в земле, а частично торчали вверх странными щупальцами. Она укрывала дом своей кроной, так что казалось, что они срослись вместе.
— Кого там черти принесли? — послышался старческий голос из-за двери, она распахнулась, и свет ударил по глазам, ослепляя. — Опять пришла! Говорила же, что я твоим черным делам не помощница! Не могу я дать того, чего ты хочешь, не могу, — я проморгалась и смогла разглядеть маленькую сгорбленную женщину с круглым лицом и крючковатым носом.
— Дайте войти, не на улице же разговаривать, — не смутилась я.
— Ох, и упрямая же ты, ваша светлость! — прохрипела ведьма, но пропустила меня в дом.
Я с любопытством огляделась в домике: кровать за выцветшей занавеской, банки-склянки, сушеные лягушки, подвешенные к потолку пучки трав — все, как и положено, словно на съемках сказки про Бабу Ягу.
— Ну, с чем пожаловала? — нетерпеливо притопнула ногой старуха. — На черное дело все же решилась? Смотри только, грех на себя берешь, не на меня повесишь.
