— Как это знакомо, герцоги Викторф редко когда находили для меня время, — когда я уже отошел на пару шагов, послышалось мне вслед с явным намеком.
— О чем вы? — насторожился я, сдерживая шаг. — И почему герцогам вообще должно быть дело до какого-то купца?
— Конечно, — улыбнулся он грустно, я, нахмурившись, сделал еще шаг прочь, — таким благородным господам, как герцоги Викторф, какое может быть дело рожденного вне брака носителя их крови?
Я встал, как вкопанный. В голове не укладывалось то, что он произнес:
— О чем вы? Что за бред?
— Вы не слышали? — он улыбнулся шире и сделал шаг ко мне. — Об этом шумело все герцогство. Максимилиан Викторф, тогда еще всего лишь наследник, бросил свою невесту леди Макрис и посватался к Ванессе Флор, отбив ее у младшего брата. Несчастная леди Макрис была так опечалена этим, что слегла с болезнью, а затем уехала в деревню. А после стало известно, что она родила бастарда. Бывший жених не стал прикрывать свой грех, во всю уже готовился к браку. Удержать секрет в тайне тоже не удалось, и родители сослали ее в монастырь. Надо же, какой благородный наследник великого рода Викторфов — бросил обесчещенную невесту, просто чтобы насолить младшему брату и отбить его избранницу.
— Это невозможно, — в горле пересохло, язык прилип к небу и едва шевелился. Я не мог вообразить такого бесчестья в своей семье, просто не мог. Но о том, что у брата была какая-то названая невеста еще с юности, знал, правда, не интересовался, как они расстались.
— Ваши родители все знали, — ухмыльнулся Макнафер. — Хоть и бастард, а все же родная кровь, старший из внуков. Бабушка частенько навещала меня в приюте при том самом монастыре, куда матушку заперли. А дед оплатил мое обучение. Он был против того, что отец бросил мать и сменил невесту, ведь барон Макрис был его хорошим другом. Но вам ведь известно, насколько ваш брат был упрям и своеволен. Думаю даже, что эта история сильно подорвала здоровье деда.
— Я не верю...
— О, мои слова легко проверить. Спросите старых слуг имения, поднимите финансовые документы. «Благотворительные взнозы», так это называлось.
— Не может быть, — я чувствовал, что земля уходит у меня из-под ног."
"— После смерти деда, однако, отец отказался оплачивать мое обучение, он всегда хотел просто забыть эту историю. Когда я явился в его дом в пятнадцать, заявил, что лучше бы я умер во младенчестве, и что он не собирается откупаться от этой истории деньгами, которые должен унаследовать его сын. Правильный сын, наследник, а не я — позор моей матери, свидетельство его бесчестья. Он даже имел наглость заявить, что вообще не уверен, что я его сын.