— Я очень ценю, что ты так любишь и защищаешь Патрисию и Флоренс, ты отличный старший брат, — улыбнулась я.
Мои слова неожиданно вызвали у него не облегчение, а новый приступ злости: он заиграл желваками, поджал губы, а потом схватил меня за локоть, жестко сжав пальцы, так что точно останутся синяки:
— Я не знаю, в какую игру вы играете, не знаю, как научились быть такой лицемеркой, где научились так играть. В столице, верно, все такие актрисы. Но я вам не верю. Вы всегда были расчетливой эгоистичной стервой, которой не было дела ни до меня, ни до Фло и Трис. Вы не уважали отца, издевались над прислугой, манипулировали девочками. Вы можете сейчас изображать ангела, но я все равно не поверю! — рыкнул он."
"Я молча выдержала его взгляд. В голове при его словах всплывали воспоминания Матильды, и от них сердце сжималось, и хотелось пожелать детей, которым она портила детство с завидным постоянством. Впрочем, как и себе.
— Я знаю, что в это сложно поверить, но я стала совсем другим человеком, — медленно произнесла я. — Я не прошу поверить мне, только дай мне шанс доказать своими действиями. Я желаю девочкам только добра.
— И этой... стервочке от маркиза? Вы заботитесь только о ней, особенно сегодня! Вам же обидно, что я не купил ей чертово мороженое, что не заказал ей платье!
— Ты был не обязан, — ответила я. — А платье заказывать посторонней девушке — это и вовсе неприлично, вы ведь только условно считаетесь весьма отдаленными родственниками.
— Вот именно! — победно воскликнул Крис.
— Вот только я волнуюсь за Фло и Трис.
Он нахмурился и оглянулся на поляну, ища их взглядом. Вроде бы все было в порядке, Трис стояла в группке юных леди, что-то увлеченно рассказывая, а Фло как раз отбежала в сторону, чтобы подобрать улетевший мяч.
— Что не так?
— Я боюсь, что репутация девочек может пострадать после сегодняшнего, — заметила я. — Как это выглядело для наших новых знакомых, когда их представляли, а их сводную сестру и мать — нет? Это может бросить тень на репутацию девочек.
— Если кто-то не то подумает, то обо мне, — помрачнел Крис, — это ведь я...
— Но твоя репутация распространяется и на твоих сестер, влияет на них, ведь ты самый старший мужчина в нашей семье.
Крис посмотрел на меня как-то удивленно, почти дико, и я не сразу поняла, почему, и только потом сообразила — я назвала его членом нашей семьи. И он не стал возражать.
Почувствовав его слабину, я подхватила парня под руку и проникновенно заглянула в глаза:
— Я беспокоюсь за тебя Кристофер, — он дернулся, пытаясь высвободиться, но я не позволила. — Я была тебе очень плохой матерью... мачехой. И я не отрицаю этого. Я была слишком молода, чтобы стать матерью такому взрослому молодому человеку. Но в результате... ты оказался изолирован.