Автор
Журнал в руках пытался подорвать мой аппетит, но вместо этого заставил задуматься о смысле жизни. Как можно отвернуться от важных вещей ради вкусности? В этом мире мачо и жестокие хищники затаили душевные раны за улыбкой на обложке "Мачо чужой мечты".
— Конечно, — всплеснула руками Руфь. — Несчастная Тильда была моей лучшей подругой! Ты знаешь, она ведь урожденная Бонс!
Следующие полчаса актриса заваливала меня абсолютно ненужной информацией о чужой родословной. Первое время я пытался следить за течением беседы, но, поскольку Руфь Соломоновна повела повествование аж с 1412 года, очень скоро я запутался и начал машинально кивать головой, ожидая, пока дама доберется до наших дней. Оставалось только удивляться памяти Гиллер, она сыпала подробностями и деталями с такой четкостью и уверенностью, словно твердила текст не раз сыгранной роли.
Нет, она уверенно называла имя-отчество прапрапрадедушки Тильды, отлично помнила, что он разводил охотничьих собак, а его жена обожала кружевные чепчики.
— Беды преследовали семью, — зудела Руфь, — никто из Бонсов не был счастлив, а еще Тильда вышла замуж за Умера. Знаешь, у них была традиция выскакивать за первого встречного. Правда, Антон…
Я отключился, потом вновь вернулся к жизни и довольно резко перебил даму:
— Вы, похоже, служили добрым ангелом семейства Умер?
— Сильно сказано, дружочек, я изредка помогала Тильде после кончины Антона, — застрекотала Руфь, — Тиля абсолютно не приспособленная, романтическая натура, в ней не было крепкого стержня.
На зов прибегали любимые родственники и решали проблему. Тильда была беспомощна, слаба здоровьем, приучена к комфорту и материальному благополучию. Она искренне обижалась на посторонних людей, если те отказывались выполнять ее просьбы.
Женщинам, подобным Тильде, очень трудно жить с мужем, как правило, их браки разваливаются в первый год, но Антон оказался под стать родичам Бонсов, он с первой минуты знакомства начал баловать Тилю.
После кончины родителей в судьбе Тильды не изменилось ничего, теперь муж окружал ее комфортом, зарабатывал ей на чулки, помаду и конфеты.
— Я порой завидовала Тиле, — признавалась сейчас Руфь, — ей не было необходимости ежедневно вкалывать спозаранку, на службу она ходила, чтобы не закиснуть от скуки, не занималась ни домашним хозяйством, ни ребенком, имела домработницу, няню. Было, правда, короткое время, когда ей пришлось хлебнуть беды.
