Автор
Журнал в руках пытался подорвать мой аппетит, но вместо этого заставил задуматься о смысле жизни. Как можно отвернуться от важных вещей ради вкусности? В этом мире мачо и жестокие хищники затаили душевные раны за улыбкой на обложке "Мачо чужой мечты".
— На праздник беру, — настороженно подтвердила Катя, — Новый год, Пасху.
— Но тогда был самый обычный день!
— Ваще не соображу, куда вы гнете.
Я ткнул пальцем в синюю коробку с золотыми буквами.
— Хорошо знаю кондитерскую, где вы приобрели угощение, похоже, в упаковке дюжина пирожных.
Катя схватилась за край клеенки и, судорожно сминая его в пальцах, попыталась оправдаться:
— И че? Раз бедные, то и угоститься нельзя? У мужа день рождения случился, гостей позвали. Че привязались? Нечего мне больше сказать, переговорили — и уходите.
— Катюша, — нежно прокурлыкал я, — врать надо уметь. В вашем случае следовало сообщить про некую семейную традицию. Ну, допустим, супруг именно в тот день впервые признался вам в любви, поэтому и отметили дату сладким чаем. Не надо про день рождения.
— Почему? — по-детски удивилась Катя.
— Информацию о любовном признании проверить трудно, а что вы станете делать, если потребуют паспорт Юрия и глянут на дату его рождения?
Катя открыла рот, закрыла его, снова открыла, но нужных слов не нашла.
— И еще одно обстоятельство, — добавил я, — сумма в двенадцать тысяч рублей кажется вам пустяком?
— Сколько?
— Двенадцать тысяч.
— Мне столько долго собирать надо, — промямлила Катя, — это хороший диван получается.
— Абсолютно согласен, разрешите, покажу вам фокус?
— Валяйте, — напряженно сказала хозяйка.
Я взял синюю коробку и потянул за крохотный язычок, приделанный в самом низу, выехал небольшой ящичек.
— Там что? — с неподдельным интересом спросила Катя.
— «Манже» кладет сюда подарок: талон на бесплатную чашку кофе и одно пирожное по вашему выбору, — ответил я.
— Ух ты! Не знала!
— А к купону степлером прикрепляют чек. Вы когда купили пирожные?
— Сегодня!!!
— На чеке стоит другая дата и время около одиннадцати вечера. И еще, ваша покупка стоила не двенадцать тысяч, как предполагал я, оценив размер тары, а пятнадцать!
Катя вцепилась пальцами в стол.
— Скока? — потрясенно ахнула она. — Пятнадцать штук за булки с кремом? Вы врете!
— Вот чек, — протянул я ей бумажку.
Пару секунд она изучала чек, потом прошептала:
— Я не знала! Неужели столько за пирожные можно отдать? Сколько же у него денег было? Вот сволочь, а я на диван никак не соберу.
— Катюша, — продолжал я, — ваши действия попадают под статью о воровстве в особо крупном размере.
Хозяйка схватилась ладонями за щеки и забормотала:
— Не хотела… я думала… ни… ой! Посадят! Позору не оберешься!
— Расскажите мне правду, — попросил я, — и забудем о коробке.
