Ваша матушка, Наталья Кирилловна, в полном здравии, что не скажешь о части её окружения. Ваша жена Лопухина Евдокия Фёдоровна вместе с Вашим сыном Алексеем, сейчас находятся во дворце вместе с вашей матушкой. Евдокия Фёдоровна беременна. Роды ожидаются в октябре месяце. Но об этом вы и сами знаете.
Царь при этих словах стушевался. Что поделаешь. Он молод, кровь бурлит. Поэтому мы немного поработали сводниками. Теперь возможно и на Мадагаскаре и Африке будут незаконнорожденные отпрыски государя. А заместитель царя в это время продолжал:"
"— После Вашего отъезда, в столице случились волнения.
Сгорела иноземная слобода и многое другое, о чём я Вам отписывал. Софья Алексеевна вызвала стрельцов в Москву и утверждала, что всё происходящие в столице — перст божий. Так же она говорила, что царь Пётр I убит, а из заморских стран приедет ложный самодержец. Случайно это или нет, в этом сейчас разбирается сыскной отдел, созданный при Вашей матушке, но только стрельцам не было выплачено жалование за три месяца.
Голодные и обозлённые стрельцы взбунтовались. Всего в бунте участвовало 2500 стрельцов. Вашим полком, созданным здесь под Камышином, под руководством Сухарева Лаврентия Панкратовича, мятеж был подавлен. Вы его должны помнить. Стольник и полковник Московских стрельцов, он первый встал на вашу сторону в 1689 году.
Пётр I, во время рассказа побледнел, лицо его стало дёргаться:
— Казнить! Всех смутьянов казнить прилюдно!
Тут я вмешался:
Ваше Величество! Давайте дослушаем Ивана Михайловича.
Что-то странное в этом бунте наблюдается. Вон и денежное довольствие стрельцам не выдали. Наверное, ещё что-то есть.
Кольцов-Мосальский благодарно взглянул на меня, а потом на царя. Пётр I, махнул рукой — мол, продолжай дальше.
— Странное действительно есть. Гордон убедил Софью Александровну, что Вас убили. Якобы даже, Ваши регалии показывал, которые с живого царя снять нельзя.
— Гордон? Собака! Где он?
— Умер Ваше Величество. Сердечный удар у него приключился.
У него дома интересные документы нашли, я их с собой привёз. Сразу после нашей беседы вам передам. Они у меня припрятаны. Заодно и бумаги Голландского и Английского посольства прихватил. Мне их сыскной отдел, для Вас передал. А уж где они их взяли, мне неведомо.
При этих словах Иван Михайлович посмотрел в мою сторону, как бы говоря — Мне ведомо, да только я об этом не скажу. Сами объясняйтесь. После чего продолжил:
— По бунту были ещё странности.
