Автор
Прекрасный сон был нарушен самым лучшим будильником – это кот. Я приоткрыла один глаз и прошептала: "Альберт Кузьмич, сделай одолжение, уйди!" Мохнатая морда прижалась к моей щеке, усы защекотали нос. С этими пронзительными воплями "Мяу! Мяуу!! Мяууу!!!", я села на кровать и взглянула на часы – шесть утра. Представьте себе, как обидно просыпаться за полчаса до времени, когда следует вставать?...
– Анатомический атлас Гол… Голь… фе… трудное имя.
– Гольдфедера! – подпрыгнул Миша. – Тысяча восемьсот сорок восьмой год! Больше он не переиздавался. Где ты его взяла?
– Дома, – пояснила Леночка, – на кухне лежит, бабушка им закрывает кастрюлю с кислой капустой, на крышку сверху кладет, а то ее скидывает.
– Отдайте мне атлас, – взмолился Миша, – умоляю! Это мечта всей моей жизни!
Я подошла к кровати и поставила поднос на колени «больной».
– Дорогая мама, я заварила чай и положила в него малиновое варенье.
Ада протянула ко мне руки.
– Доченька, наклонись, хочу тебя поцеловать.
Я выполнила ее просьбу.
– Впусти собак и кота, – шепнула Ада.
– Мамочка, наши животные переживают за твое здоровье. Можно им войти? – просюсюкала я.
– Конечно, – разрешила «умирающая», залпом осушила чашку, передернулась, икнула, потом, закрыв лицо руками, начала водить по нему ладонями, приговаривая:
– Оживаю! Здоровею! Поправляюсь.
В ту же секунду в спальню влетели Мози, Роки и Ада. За ними степенно шествовал кот, следом шла Бровкина, она несла щенят.
– Все здесь, и даже Альберт Кузьмич! – обрадовалась Рина.
– Упс, – буркнул Димон.
Собаки запрыгнули на кровать, домработница положила на постель «детей», щенки расползлись по одеялу.
– Я, Альберт Кузьмич, – произнес Миша, – очень рад, что маме лучше.
– Ты Альберт Кузьмич? – снова проявил недогадливость Иван Никифорович.
– Конечно, папа, – кивнул Михаил, который очень хотел спасти съемку, – ты меня назвал в честь прапрапрадеда.
Мой муж решил продемонстрировать свои блестящие знания истории:
– Вроде так звали коня Александра Македонского.
– Животное не может оформить авторские права на имя, – заявил Никита, – Буцефалом можно назвать любого! Но забудем про жеребцов. Сейчас здесь появится цитрон!
Детектив пошел к двери и исчез в коридоре. Я посмотрела на прыгающих собак и кота, который сидел на кровати, как император на троне.
– Гляньте, как я отлично выгляжу после чая с малиной! – закричала Дюдюня.
Я перевела взгляд на Аду и ойкнула. Правая сторона ее лица была белого цвета, часть губ красного. А слева на щеке наблюдалось смешение красок в серо-сине-коричневой гамме. Что произошло? В полном недоумении я рассматривала Дюдюню.
И тут Лена, решив, что ей как главной героине уделили мало внимания, подняла книгу и показала ее Коробкову.
