Автор
Прекрасный сон был нарушен самым лучшим будильником – это кот. Я приоткрыла один глаз и прошептала: "Альберт Кузьмич, сделай одолжение, уйди!" Мохнатая морда прижалась к моей щеке, усы защекотали нос. С этими пронзительными воплями "Мяу! Мяуу!! Мяууу!!!", я села на кровать и взглянула на часы – шесть утра. Представьте себе, как обидно просыпаться за полчаса до времени, когда следует вставать?...
Да там ей сказали:
– Уводи свою цыганку, оставь ее на перроне, табор подберет.
Ну и повезла она неизвестно кого к себе домой, назвала Ниной. Один из наших, из агафинских, дорос до больших чинов в милиции. Авдотья к нему кинулась. Прохор сказал:
– Отдать надо ее в детдом, наплачешься с цыганкой.
Дотя возмутилась:
– Никогда. Ее бросили в поезде. Почему все думают, что малышка цыганка? Да, она черноволосая, смуглая. Но табор своих не кидает. Какая-то мамаша беспутная от ребенка избавилась. В приюте плохо, девочка и так настрадалась, а ты мне предлагаешь ее отдать туда, где будут ее бить, голодом морить.
Прохор добыл Нине документы. Дотя записала ее на свою девичью фамилию, она до брака была Панина, отчество ей по имени дедушки любимого дала. Девчонка выросла пройдохой. Зельдой она сама себя нарекла. Почему? А у нее спросите, отказалась лет в десять на Нину откликаться.
– Ох, прав оказался Прохор, нахлебалась Дотя с найденкой горя, – скривилась Полина, – приедет к нам и ну плакать: «Учиться не хочет, врет постоянно, из дома убегает, не пойми где таскается, потом приходит грязная вся».
– Мама меня подобрала, и я должна так же поступить.
Вроде она стала порядочной женщиной. Но от имени, которым сама себя нарекла, не отказалась. Ее все так и звали.
Анастасия вздохнула, мне стало понятно: Зельда много всего натворила, нам не всё сообщили.
Погодина посмотрела на часы.
– Простите, что-то я устала.
Я встала.
– Задержали мы вас.
– Нет, нет, – возразила Погодина, – очень приятно встречать гостей. Просто возраст, утомляюсь быстро.
– Нам радостно видеть экскурсантов, – добавила Полина, – давайте вас до машины провожу.
