На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
Какой ужас! Разве можно так поступать с беднягой-миссионером, который не сделал ему ничего плохого?
— Нет, — убеждённо говорит она, — людоед никогда не попадёт в рай.
— Конечно, не попадёт, будь уверена — подтверждает Мадикен.
Лизабет удовлетворённо кивает. Но тут же начинает размышлять.
— И всё-таки этот негодяй попадёт туда — говорит она наконец.
— Куда попадёт? — удивляется Мадикен.
— В рай, ведь у него в животе сидит миссионер, а миссионер обязательно должен попасть в рай, понимаешь?
Ну конечно, Мадикен понимает.
— Погоди, угрожающе говорит Мадикен, — когда бог узнает, что сделал людоед…
— …пупырь ему, он прогонит негодника прочь, — заканчивает Лизабет.
И они тут же забывают о людоеде. В такой день, как этот, им есть о чём подумать.
Папа уже почти позавтракал, когда Мадикен и Лизабет вихрем врываются в кухню.
— Где мама? — первым делом спрашивает Мадикен.
— В постели, — отвечает папа.
— У неё болит голова? — беспокоится Мадикен.
Сегодня у мамы ни в коем случае не должна болеть голова, иначе Мадикен не сможет больше веселиться. К тому же мама обещала купить ей новые сандалии. Так что сегодня у неё никак не может болеть голова.
— Нет, — говорит папа. — Просто она лежит и жалеет себя.
Мадикен облегчённо вздыхает. Мама и впрямь время от времени жалеет себя, но это быстро проходит.
Альва стоит поодаль у плиты, взбивая венчиком молочный суп, и укоризненно смотрит на папу.
— О, папы прекрасно знают, как скверно иногда бывает мамам.
Да, конечно, он это знает. И не хочет, чтобы маме было скверно. Поэтому как только девочки съедают молочный суп, папа поднимается с ними в спальню. Все трое останавливаются за дверью.
— Посмотрим, — говорит папа и, открывая дверь, начинает напевать, как делает всякий раз, когда мама себя жалеет:
— Отчего Вы недовольны и угрюмы?Может, что-то сделал я не так?В спальне лежит мама: бледная, глаза печальные. Когда папа с детьми входит к ней, она натягивает на голову простыню, чтобы не видеть их.
— Так-так, а я, между прочим, спросил…
— Отчего Вы недовольны и угрюмы?Может, что-то сделал я не так?Папа поёт так сладостно и нежно, что мама откидывает простыню и смеётся."
"— Да, действительно что-то сделал ты не так. И сам прекрасно это знаешь. К тому же я вовсе не недовольна и не угрюма, а просто плохо себя чувствую, представь, просто плохо чувствую себя.
