На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
А мы попросим Линус-Иду спеть твоим вшам какую-нибудь песенку, только не слишком печальную, — предлагает Лизабет, потому что теперь-то она понимает, какое потрясение должно испытывать бедное насекомое, которому нечего ждать от будущего, кроме сабадиллового уксуса.
Линус-Ида радуется, когда девочки с мамой приходят к ней. Ей нравится болтать с Мадикен и Лизабет, да к тому же мама принесла для больной ноги Линус-Иды мазь, а для неё самой — килограмм кофе и пять булочек."
"Можете не сомневаться, что Линус-Ида страшно обрадовалась.
Линус-Ида сидит с гитарой в руках, положив больную ногу на скамеечку, и поёт для девочек своим писклявым голоском. Но всё, что она поёт, так печально. Это совсем не те песенки, которыми можно развеселить вшей. «В палате лазарета» и «У пьяницы в лачуге» — вот что слышат вошки, нашедшие себе приют в волосах у Мадикен, и от такого пения им, разумеется, не становится веселее.
Закончив петь, Линус-Ида говорит:
— Этот пьяница, он-то раскаялся в конце концов. А Нильссон из Люгнета, тот не раскается. Вот я и толкую, вот и толкую, худо он кончит.
— Неужели худо? — испуганно спрашивает Мадикен.
Она любит дядюшку Нильссона и не хочет, чтобы ему было худо.
Но Линус-Ида твёрдо знает, что ждёт таких, как он.
— Если б можно было остеречь его… Так нет, куда там! Я тут встретила его намедни, когда он шёл в кабак.
Лизабет не хочет больше слушать ни о каких пьяницах. Она стоит у окна и высматривает, не вынырнет ли откуда-нибудь из-за мусорных бачков Маттис. Она ведь живёт как раз вон в той маленькой хибарке напротив Линус-Иды, Лизабет знает.
— А вон идёт Мия, — говорит вдруг Лизабет.
Мадикен тоже подходит к окну и выглядывает в него. Действительно, по двору идёт Мия со старой скакалкой в руках и огненно-красной гривой на голове. Из её гривы Мадикен и получила своих вошек, в этом она не сомневается. Им, бедным, наверное, стало там слишком тесно. Мадикен машет Мии. Она не забыла шоколадные бомбончики, которыми та её угостила.
