Внутреннее пространство бильярдной таинственно освещалось лишь флуоресцентным светом, придавая ей мрачную и загадочную атмосферу. Белый стол с зелеными углами, ярко выделяясь на фоне темного дивана и мягких штор, стоял в середине комнаты. Вокруг него собрались фигуры из разных эпох — от предательства и гангстеров до легендарных мафиози....
Когда речь зашла о шахтерских акциях протеста, он зычно захохотал:
— Во козлы! Нет, ну какие козлы! Ведь их же собственные начальники толкают через посредников за бесценок ихний уголек, имея с этого процент. Или продают его подставным фирмам, которые наверняка не заплатят, без предоплаты. Это тоже за взятка делается. Мы-то знаем всю эту кухню, сами из угольного края… Менты, прокуратура — все в этой системе повязаны. Так если бы шахтеры не были такими козлами, они взяли бы своего родного директора за глотку: «Кому продавал уголек? Не скажешь — дачу спалим, дочь изнасилуем, тебя зарежем!» пройтись по всей цепочке, как мы с этими барыгами сделали.
— Каждому свое, Рексик, — философски заметил один из бойцов, недоучившийся студент по кличке Пистон. — Одни люди всегда свое возьмут — как мы, например, а другие созданы для того, чтобы работать в поте лица и получать кукиш с маслом…
Слава зашевелился на диване, видимо, приходя в себя. Пелена блаженного забытья начала стремительно сползать с его сознания, и реальность, увиденная во всей ее неприглядной наготе, наполнила его ужасом и отчаянием.
— Вот и наш барыга проснулся. Это хорошо. Давай- давай, приходи в себя. Сейчас твое начальство позвонит — ты должен ввести его в курс дела, рассказать, что у нас в столице происходит…
За окнами сгустилась холодная тьма поздней осени, расцвеченная повсюду шахматными узорами разноцветных оконных огней. Двум бойцам Рекс разрешил вздремнуть, и они улеглись на ковре, подложив куртки под головы.
— Не хочешь чайку? Зря, — сказал Рекс со смаком прихлебывая душистую жидкость. — Он у тебя классный, с жасмином, как я люблю… Говорить-то с начальством тебе все равно придется, так что ты уж лучше взбодрись.
