Возможно, утром всё-таки планировался перевод, но Яр уже не хотел этого знать."
"Яр же чувствовал, что после этого разговора что-то изменилось внутри него. Стало легко. Он поставил точку, и ему нечего больше было терять.
Дождавшись, пока все разбредутся по хатам, Яр отправился в туалет. Горячая вода шла плохо и пришлось немного поколдовать, пока раковина не наполнилась ею до краёв. Яр достал бритву и, высвободив лезвие, полоснул по руке. Потом ещё раз, чувствуя, что лезвие вошло недостаточно глубоко. И в третий раз – уже медленнее, прорезая так глубоко, что казалось, в самом центре руки пульсирует боль. Опустил запястье в горячую воду и стал ждать.
Комментарий к
Рекламная пауза 5-7 дней
========== Часть 5. Без адреса. Глава 76 ==========
Лицо Яра – осунувшееся и распухшее, с измученным, каким-то даже лихорадочным взглядом, до поздней ночи не выходило у Андрея из головы.
До Иркутска ехать было добрых четыре часа, но электричка то и дело останавливалась на прогонках, так что Андрей не был уверен, что доберётся к утру.
Он сидел на жёсткой скамье, глядя, как проносятся провода и разномастные заросли деревьев за окном, и думал. Пытался уложить в голове то, что увидел только что.
Слова, которые произнёс Яр, Андрей не хотел повторять даже про себя. Это было невозможно. Это означало конец всего. Чего всего – Андрей не знал.
Яр был для него некой неизменной, вечной величиной. Яр был всегда – и Яр должен был остаться после него.
Они могли ссориться, могли причинять друг другу боль, но это не меняло того, что Яр должен был быть. И если бы Андрею кто-то сказал вдруг, что Яра больше не будет – там, далеко, где он давно уже был недосягаем для самого Андрея – Андрей, наверное, заехал бы ненормальному в висок.
Все сомнения, вся жалость к себе, исчезали, стоило только появиться мысли, что Яра может не быть. И то, что Яра опустили в тюрьме, было почти равно этому «не быть». Оно означало, что того Яра, которого Андрей знал, уже не было, а был какой-то другой.
Мысли двигались по порочному кругу, заслоняя одна другую, и как он ни старался, не мог уложить в голове этот, казалось бы, уже свершившийся факт.
Яр, которого он знал, сделал бы что угодно, но не стал бы петухом. Не потому что Андрей не любил его таким… Просто таким он вообще не мог быть.
Андрей не хотел, но с каждой секундой понимал всё ясней, что он ушёл. Ещё несколько часов, самолёт, аэропорт – и он окажется в Москве, будет пить дорогой вермут, слушать чей-то металлический фальшивый смех.
А Яр остался там, в комнатах, пахнущих тленом, где тусклые лампочки едва светят под потолком, и будет там ещё десять лет.
Эти десять лет приобрели для Андрея новый цвет. Это больше не были десять лет, которые он должен был ждать или не ждать.