Сам он уже валился с ног, и хотя у него была основная часть веса, он всё же боялся представить, как Андрей ещё держится на ногах.
Андрей улыбнулся – Яр почувствовал, как его самого отпускает от этой улыбки – усталой, ошалелой, но всё равно чистой, как горный ручей.
- Всё хорошо, - Андрей подошёл к нему и, поймав в собственные ладони его руки – Яр заметил, что делает он это как-то странно, больше запястьями, чем пальцами – принялся их растирать.
У Андрея дыхание почему-то было горячее, чем у него самого, и скованные морозом пальцы стремительно накрывала ноющая боль. Яр почти не замечал её – он смотрел на бледные губы, раскрывшиеся над его кистями, и боролся с желанием поцеловать их прямо сейчас. Это было неправильно, не вовремя и абсолютно не нужно, но он никак не мог отвлечься от мыслей об их вкусе, мягкости и теплоте.
- Люблю тебя, - прошептал он. Андрей не расслышал – слишком сильно завывал ветер в ветвях. Он просто прижал руки Яра к себе и замер так, обнимая их.
- Чуть-чуть осталось, - сказал он, поднимая лицо и подходя к Яру в упор, будто напрашиваясь на этот несбывшийся поцелуй.
На самом деле Андрей не просил ничего. Просто хотел быть чуточку ближе, ощутить капельку тепла.
Свист ветра заглушал все звуки, но Андрею казалось, что когда он стоит вот так, касаясь Яра грудью сквозь два слоя пуховиков, он слышит стук его сердца. Чувствует, как его удары отдаются в его собственной груди.
- Завтра будем в Женеве, - Яр усмехнулся и, высвободив одну руку, погладил Андрея по волосам. – Купим тебе новый пуховик.
- Лучше бы горячий душ, - Андрей плотнее прижался к нему и опустил голову Яру на плечо.
- Точно. И я буду трахать тебя в этом душе, пока ты на пол не упадёшь, - Яр опустил руку на основание шеи Андрея и плотнее прижал к себе.
- Кровь разогнал, - сообщил Андрей и потёрся о него пахом.
- Ещё не начинал.
Андрею тоже мучительно захотелось поцеловать его – даже не в губы, а просто куда-нибудь. Он целовал бы сейчас шею Яра, плечи, грудь, если бы только не смертельный холод вокруг.
Они замерли так. Не хотелось сходить с места, только тонуть в этих иллюзорных крохах тепла, но Яр первым глубоко вздохнул и отстранил Андрея от себя:
- Идём. Время.
И они снова поплелись по бесконечному снежному лесу.
К полудню – который удалось определить только по часам – тьма так и не рассеялась до конца. Андрей плёлся, теряя скорость на каждом шагу. Яр перестал чувствовать боль в ноге – и это будило в душе смутное беспокойство. Назад он уже не оглядывался, чтобы не терять инерцию, и, только почувствовав спиной, что что-то изменилось там, позади, остановился.
- Андрей… - позвал он.
- Извини.
Голос Андрея звучал сдавленно, и Яр, покачнувшись от веса рюкзака, обернулся. Андрей лежал на снегу – или, вернее, в снегу.
- Тут сугроб, - сказал он.