Автор
ВОЗВРАЩЕНИЕ: Пробуждение оказалось непростым, но без серьезных последствий. Я боялся захлебнуться и с трудом поднялся, опираясь на локоть правой руки. Откинувшись, я устроился в безопасном удалении от места, где обнаружил свое тело после пробуждения. Тошнило недолго - просто рвота превратилась в простое небольшое срыгивание и сплюканье рвоты. Все. Позывов больше не было....
Я, на самом деле, очень рад оказаться среди этих людей и еще мне требуется по громче заявить о себе, как вернувшемся патриоте города. Народная молва, особенно мои рассказы про вопиюще несправедливую жизнь за перевалами, быстро разнесет, по, не такому уже большому населению города и его окрестностей, в каком хорошем месте посчастливилось жить черноземельцам, в отличии от несчастных, на самом деле, сатумцев."
"И, ведь это — никакая не пропаганда, а — чистая правда! А, правду говорить — легко!
И ведь, даже, нигде не соврал, почти, кроме своей истории появления в Сиреневых горах.
Хорошо посидели, не так, конечно, как в том случае, когда я праздновал свое как бы спасение на берегу Протвы, но, тоже хорошо. Охотники ушли в обнимку и с песнями, я провожать их не пошел по сплошной темени, быстро помылся в теплой еще воде и завалился на постель в большом номере, выходящем закрытыми ставнями на дорогу перед трактиром.
Поставил сторожок и спрятал рюкзак под большой кроватью.
Ночью ничего не снилось, проснулся я рано утром, напился загодя приготовленной водички из графина и потянувшись в мягкой постели, не стал вставать.
Часы здесь использовать нет никакого смысла, в местных сутках тридцать два часа, но, это не главное. Просто, пришлось их снять, перед визитом в трактир и спрятать в мешке, как и многое другое, что лежит в моем рюкзаке, который я вчера сразу же убрал под стол, чтобы не задавали лишние вопросы, откуда такое чудо появилось.
Впрочем, рюкзак убран в обычный местный мешок, из-под крупы, которую я пересыпал в оранжевый рюкзак, оставшийся в Храме, поэтому, вряд ли вызовет вопросы, если не доставать его при людях.
Главное — это то, что я узнал, вчера был последний день официальной зимы, что за ставнями трактира не особенно то и различишь. Те же десять-пятнадцать градусов, как и в Сатуме, где я провел первую местную зиму, холодный ветер, который в лесу не чувствуешь, только на открытых местах.
Я появился в Храме, по моим подсчетам, где-то около двадцатого числа второго месяца весны, почти одновременно с Охотниками, Тонсом и Карном.
