Автор
ВОЗВРАЩЕНИЕ: Пробуждение оказалось непростым, но без серьезных последствий. Я боялся захлебнуться и с трудом поднялся, опираясь на локоть правой руки. Откинувшись, я устроился в безопасном удалении от места, где обнаружил свое тело после пробуждения. Тошнило недолго - просто рвота превратилась в простое небольшое срыгивание и сплюканье рвоты. Все. Позывов больше не было....
Трудно ответить на такой вопрос сразу, придется действовать по обстоятельствам.
Глава 31 ПОСЛЕДНИЕ ХЛОПОТЫ
Через четыре дня меня нашел за обедом Учитель и, по его возбужденному виду, я понял, что время пришло.
— Добрый день, Грита. Приятного аппетита. Ольг, можно тебя?
Мы отошли в сторонку и Гинс объявил, что выходим на день раньше, то есть, уже завтра.
Почему, да кто его знает, начальство так решило.
Учителю то все за счастье, быстрее до сестры добраться, а мне такие фортели не нравятся на уровне спинного мозга, начинается знакомое дело, иди — туда, тащи — сюда.
Начинается, как всегда, непонятная движуха и лишняя нервотрепка, лишь бы начальству себя как-то проявить. Ведь, решено же выходить послезавтра, нет, уперлось кому-то проявить инициативу из вышестоящих дуболомов. Спроси его, почему на день раньше, так и ответить, и обосновать ничего не смогут.
Давненько я не ходил строем и сразу почувствовал, что это такое, быть подневольным человеком, от которого ничего не зависит и всем на него наплевать с высокой колокольни.
— Выходим рано утром, сбор около казармы в шесть часов утра.
Ну, все, как я и думал.
— Чего так рано, все равно в трактире будем ночевать? — недоумеваю я.
— Начальство хочет, чтобы мы за день до стоянки Гильдии дошли, — объясняет Гинс.
— А больше оно ничего не хочет, начальство это? — начинаю злиться я, пройти до Сторожки — двадцать восемь километров и до стоянки еще километров двадцать пять, по лесу и с подъемом вверх.
Учитель только пожимает руками, он про такие вещи и не думает, готов даже бежать в горы.
— Так, подожди. Какое дошли? Нам, что, подводу не собираются давать? — доходит до меня смысл слов Учителя.
— Не знаю, да вроде, сами должны идти, — бормочет Гинс неуверенно.
— Сами? Со всем добром, припасами, оружием и палаткой? — охреневаю я, — Что, война, что ли? Такие рывки, гружеными, когда середина лета на дворе?
— Давай, иди к Торку, пусть он узнает про телегу, — отправляю я Учителя обратно и возвращаюсь к столу, где Грита серьезно так подъела блюдо с тушеной свининой, взятое на двоих.
— Что-то у тебя лицо изменилось, — посмеивается надо мной Грита, обиженная моим авторитарным методом дележки вкусненького мяска.
