Автор
Вдали от российской столицы я провёл два дивных дня, погруженный в радость простого городского существования. Встречные машины, симпатичные девушки в коротких платьях и загорелые ножки заставляли сердце биться быстрее. Каждый новый утро обещал новые приключения и открытия, будоражащий магический мир ожидания открывался передо мной....
Сначала, конечно, спрыгнув с лошади и оказавшись прямо перед десятком ощетинившихся копьями потрясенных степняков. Что случается с теми, кто бежит на меня в атаку — они уже увидели, теперь думают отсидеться в обороне.
От грохота выстрелов все валятся вместе, и урги, и пленники на землю.
Думают, что я убиваю их громом и молниями, что я — неистовый в гневе Бог людей! Откуда-то там сошедший на грешную землю!
Сверху со стен летят редкие стрелы, скользя беспомощно по куполу, однако ворота все так же гостеприимно распахнуты.
От страшного грохота пленники тоже попадали там, где стояли и ждут неминуемой смерти. Хорошо, что я снова вручил лошадь Криму, могла бы она меня понести от такого бабаханья над ушами. И так обе бьются и рвутся подальше, парень их удерживает с трудом.
Еще живых ургов будет добивать мой помощник с пленниками копьями, я же больше не стреляю, и так ошеломив степняков до предела. Тратить дефицитные здесь пули на добивание — слишком разорительно.
Пленники начинают поднимать головы, однако помочь пока ничем не могут, находясь в путах.
— Освободи их! — командую я Криму, а сам отхожу немного от стены замка, чтобы уже из карабина с оптикой погасить сопротивление оставшихся ургов.
Пока парень торопливо перехватывает веревки и пинками поднимает народ.
Как раз оставшиеся степняки жизнерадостно высовываются между зубцами и пускают стрелы по нам обоим.
Купол перестает защищать Крима, одна из стрел ранит нашу лошадь и та вырывается, убегает от замка.
Патроны для карабина и пистолета — ресурс не возобновляемый, однако довольно тяжелый, чтобы много дней его таскать с собой. Придется их тратить прямо сейчас, чтобы не гибли зря спасенные мужики.
Поэтому я не вожусь с плохо стреляющей по вертким мишеням фузеей, а заставляю слушать резкий грохот карабина все окрестности. Применение огнестрела войдет во все анналы местной истории именно как Богом данный небесный гром, поразивший нечестивых дикарей.
Целясь в хорошую оптику, сбиваю со стен десяток активных врагов, потом Крим кричит мне, что все пленники уже освобождены.
— Пусть берут копья и идут чистить замок от ургов, — кричу я ему, продолжая поджидать последних лучников.
Крим четко командует мужикам, они разбегаются вокруг, собирая оружие и спешат через ворота занимать замок.
Однако на стенах оказались на самом деле последние защитники, не принято у степняков прятаться за чьей-то спиной.
