Автор
В зеркале предстает образ могущественного колдуна со странными физическими антропоморфами. Сердце словно бешено кикануло от магических сил, а голос призывало его возвращаться обратно. Невыносимая гнетущая тишина и свет проникающего лунного сияния — вот первые впечатления о мире Магацитлы....
"
"Ферма из обломков воздушных кораблей, вплавленная в камень скорее всего с помощью электроразрядников, две стойки, ворот с намотанным на него тросом из какого-то ворсистого серого материала – точь-в-точь корабельный канат, и клеть – небольшая платформа с перильцами. Поскольку клеть стояла на обрыве, готовая к спуску, а в ней – и возле фермы – лежали скелеты марсиан, было ясно, что здесь произошла трагедия. То ли все-таки сработала сторожевая система Посоха, реагирующая на подозрительное движение, то ли изыскателей настиг отряд других «черных археологов» и перестрелял всех.
– Рискнем, – решила Настя. – Помоги очистить корзину от костей.
– Их бы похоронить… – заикнулся Тарас.
– Тогда придется хоронить пол-Марса, а мы не работники ритуальной конторы.
Кости, скелеты и лохмотья одежды сложили холмиком у фермы. Столкнули клеть с обрыва.
– Кто-то должен крутить ворот, – сказал Тарас. – Это не автоматический лифт.
– Придумай что-нибудь.
Он обошел ворот, разглядывая нехитрое устройство.
– Если сюда вбить клин – получится притормаживающее приспособление. Размотка троса замедлится. Но трос может оборваться под нашей тяжестью.
– Оборвется – включим антигравы. А ты молодец. – Девушка похлопала его по плечу. – Не технарь, а голова соображает.
– А то! – расправил он плечи.
Нашли кусок твердого, как базальт, скрученного спиралью дерева, сделали клин. Опробовали – работает. С трудом разместились в корзине.
– Удача улыбается храбрецам! – рассмеялась Настя.
Безумству храбрых поем мы песню, вспомнил Тарас строчки белых стихов древнего поэта, но промолчал.
Барабан начал раскручиваться, платформа с седоками поехала вниз, скрипя и раскачиваясь.
Солнце скрылось за внешним валом кратера, корзина подъемника нырнула в тень. Однако через минуту глаза адаптировались к медленно угасающему над головой дневному свету, стали различать детали исполинской – более полукилометра в диаметре – шахты.
