Автор
В зеркале предстает образ могущественного колдуна со странными физическими антропоморфами. Сердце словно бешено кикануло от магических сил, а голос призывало его возвращаться обратно. Невыносимая гнетущая тишина и свет проникающего лунного сияния — вот первые впечатления о мире Магацитлы....
И заберите свой пистолет.
Лось промокнул царапину, дернулся от боли, сцепил зубы. Боль быстро прошла. В нос ударил незнакомый возбуждающий запах.
– Эта штука дезинфицирует и тонизирует, – пояснил наблюдавший за ним Высокий. – Идемте искать вашего Тускуба. Далеко уйти он не успеет.
– Он хочет принести в жертву Аэлиту…
– Это его проблемы.
– Мне надо найти ее…
– А это ваши проблемы. Впрочем, отыщем Тускуба, он скажет, где содержится ваша принцесса.
– Мы здесь заблудимся…
Высокий огляделся, заметил движение за фермой платформы, выдернул за воротник марсианина.
– Скажешь, где прячется Тускуб, будешь жить!
Марсианин заскулил, зажмурился, слабо подергивая ручками.
– Переведите ему, Мстислав Сергеевич.
Лось перевел.
Марсианин пролепетал:
– Он в храме бога Хао…
– Где это?
– Наверху… в кратере вулкана…
– Аэлита с ним?!
– Да, Сын Неба…
– Веди!
Марсианин мелко закивал.
– Слушаюсь, Сын Неба, не убивай, Сын Неба, я проведу Сына Неба по черному мосту, так быстрей, Сын Неба…
– Вперед! – подтолкнул его Высокий.
На противоположной стороне шахты, на помосте, с которого прыгал Лось, появился отряд марсиан с машиной, метающей молнии. Сверкнуло. Клубок яркого голубого огня сорвался со спирали, метнулся в стену шахты, рядом с выходом тоннеля, где находились Лось и Высокий.
Грохнуло. Полетели осколки камня и струи дыма.
– О, черт! Нет времени разбираться с ними. Бежим!
Они припустили вслед за офицером Тускубовой гвардии, свернули в открытую серебряную дверь, и вовремя.
Марсианин-офицер привел их к подъемнику, рявкнул на солдата-охранника. Тот бросил ружье, скорчился в углу, уткнул лицо в колени.
Залезли в клеть. Механизм заработал, клеть поползла вверх.
– Да, механики они хорошие, – сказал Высокий, посматривая на приближающийся светлый кружок колодца над головой.
Лось на эту речь спутника никак не отреагировал. Он отдыхал, думал об отце Аэлиты, не изменившем своим принципам, о ней самой, и сердце его ожесточилось.
