В этом магазине, где время застывает, Славик знакомится с недружелюбной сотрудникой и странным созданием. Он отправляется вместе с ней на поиски старинного альбома, оказавшегося опасным. Матильда называет его "вещью не в себе", угрожая жизни исследователя.
Славик поднял ее, пролистал зачем-то, потом посмотрел на потолок и шепотом спросил:
— Женечка?..
Лампа в розовом плафоне люстры-«ананаса» моргнула.
***
Потом монады начали готовиться. Разобрали с вешалки пропыленные соломенные шляпы — на Андрюшу не хватило, и ему пришлось довольствоваться рыбацкой панамкой с парой приколотых к тулье блесен. Весна притащила коробку с очками, первой выбрала и нацепила затемненные мотоциклетные, огромные, скрывшие половину ее лица. Славик тоже потянулся к коробке, но Андрюша отодвинул его руку и вложил в нее опасную бритву:
— А тебе вот.
Славик растерянно уставился на гладкую черепаховую рукоять.
— Должен же кто-то за Варварой Спиридоновной приглядеть.
— Мы тебя не бросим, крум. — Матильда взглянула на него поверх черных очков «кошачий глаз». — Сделка есть сделка.
Славик хотел сказать, что вроде бы они насчет этого никаких сделок не заключали, но вовремя спохватился и молча кивнул.
Стены лавочки вздрогнули от низкого оглушительного гудка, похожего на пароходный.
Шмидт вышел из лавочки последним, дверь закрылась, а выжженная солнцем полоса так и осталась маячить у Славика перед глазами.
— Да-да, Варвара Спиридоновна! — спохватился Славик и на всякий случай осторожно раскрыл бритву. — Уже иду!
Ноги проваливались в горячий песок, идти с каждым шагом становилось все труднее. Сейчас Матильда особенно отчетливо ощущала, как стар и изношен ее кадавр. Внешне он почти не изменился за те несколько десятков лет, что она была заключена в нем, кадавры старели куда медленнее обычных живых людей.
