В этом магазине, где время застывает, Славик знакомится с недружелюбной сотрудникой и странным созданием. Он отправляется вместе с ней на поиски старинного альбома, оказавшегося опасным. Матильда называет его "вещью не в себе", угрожая жизни исследователя.
Сквозь растрескавшуюся скорлупу, сквозь лицо Матильды проступили контуры качелей с сидящей на них фигуркой, и Славик, покачиваясь из стороны в сторону, заныл тихо и гнусаво, как тоскливую народную песню:
— Крыла-а-атые качели…
— А это еще что? — оживилась Матильда.
Немного удивленный Славик рассказал ей об упорном ребенке на качелях. И чем подробнее он рассказывал, тем отчетливее понимал, что это же странность, вопиющая странность. Ни разу, даже ночью, даже во время грозы, качели не оказывались пустыми, ребенок там всегда сидел один и тот же, в одной и той же одежде, причем непонятно было, мальчик это или девочка, но Славик об этом даже ни разу не задумался.
Славик гордо заулыбался, он чувствовал себя так, словно, уже собравшись возвращаться домой, в последний момент нашел в лесу нетронутую земляничную поляну или джинсы по росту и с хорошей скидкой в магазине.
— Это не странность, — огорошила его Матильда и впервые за долгое время улыбнулась. — Все даже лучше. Это вывеска.
Проснувшись, Славик принялся ждать. Ему очень хотелось немедленно растормошить Матильду, но он опасался ее гнева. Поэтому он вел себя как послушный ребенок, ожидающий в выходной день пробуждения мамы: поел, поиграл и, наконец, отправился на прогулку. Дошел до почтового отделения, но во дворы заглядывать побоялся: вдруг на качелях никого не будет и выяснится, что он ошибся.
Когда он вернулся, Матильда сидела на полу и приводила себя в порядок, глядя в осколок зеркала. На мгновение Славику показалось, что она умывается по-кошачьи, но Матильда просто приглаживала волосы ладонью.
— Вытри нос, — сказала она, взглянув на Славика с неодобрением. — Мы идем в гости.
— Куда?
— Неважно. Главное — молчи и делай, что я скажу. Понял?
— Но…
— Жить хочешь?
— Понял.
***
В почтовом отделении было душно и пахло почему-то прелой картошкой.
