В этом магазине, где время застывает, Славик знакомится с недружелюбной сотрудникой и странным созданием. Он отправляется вместе с ней на поиски старинного альбома, оказавшегося опасным. Матильда называет его "вещью не в себе", угрожая жизни исследователя.
Теперь печати, киоск «Печать» отправить в печать, нет, не то, запечатать, кольца-печатки на пальцах деловитых, самоуверенных чужаков, которые пришли в магазин, — надо было драться, расквасить их скучные сытые лица, схватить с прилавка тот канцелярский нож. Но теперь поздно, магазина больше нет, дверь, похожая на плитку шоколада, исчезла, дверь запечатана, письмо запечатано, поставить печать, печать на устав, печать на устах, «и на устах его печать», откуда это, какое-то стихотворение, учили в школе… Славик вспомнил слегка удивленные лемурьи глаза, которые казались абсолютно пустыми, чистыми, как свежевыпавший снег.
Где-то рядом шуршали по мостовой автомобили и лаяла собака. Славик слышал собственное хриплое дыхание. Над головой зловеще каркнула ворона. Чур меня, испугался Славик, и ворона каркнула еще раз.
— Вернуться? Она мне не друг! — Славик наконец осознал, что стоит посреди улицы и разговаривает с вывеской ветеринарной клиники, поэтому закончил возмущенным шепотом: — Она меня вообще убить хотела!
Вывеска с легким электрическим потрескиванием подмигнула ему.
***
У входа в метро тонкие голубенькие маски раздавали бесплатно, и Славик, выпросив у смешливой волонтерки про запас целых три, немного взбодрился. Новые маски он спрятал в карман, а сам надел старую, аптечную — причем сделал это безо всяких напоминаний или, того хуже, грубых окриков.
