Инга разглядывала город за окном, надеясь, что больше говорить ни о чем не придется. Она не хотела задевать эту суетную, но по-своему милую девушку, но желание – это одно, а действия – совсем другое. Сказала? Сказала. Стоило, наверное, все-таки молчать или отшучиваться.
Людям не нравится, когда о них знают то, что они хотели бы скрыть. Да и ей самой бы такое не понравилось, что уж.
Кюн не стала превращаться в человека, даже когда они доехали до хостела. Пару раз она с задорным гавканьем погналась за окрестными голубями и один раз не менее задорно сбежала от кошки, но Инга все равно чувствовала неловкость. Кюнней отвлекли от отдыха, чтобы ей, безродной, помочь. А она не сумела подобрать нужные слова…
Вот уж правда: «Язык мой – враг мой».
Хозяйка хостела не удивилась их визиту. За прошедшие несколько часов никто не интересовался ни Ингой, ни ее комнатой. Немного умиления «служебной собакой», и шпиц начал деловито нарезать круги в комнате, где еще недавно хранился рюкзак эмпата. Взяв след, Щен несколько раз сбегала до душа и кухни и уже потом, с деловитым цоканьем, устремилась вниз.
У подъезда, немало напугав проходящую мимо компанию не совсем трезвых парней, Кюн вернула себе человеческий вид:
– Два запаха, – доложила она, – мертвый и живой.
– Мертвый? – вырвалось у Инги.
– Вещь, – без особой радости пояснила оборотень.
– Значит, в одном направлении тащили рюкзак, а в другом тебя, Инга, – задумчиво проговорил Андрей Васильевич. – Ладно, Кюн, давай попробуем сначала повторить маршрут живого. Надо понять, как никто ничего не заметил. Потом займемся рюкзаком.
Кюн кивнула и вновь перетекла в животную ипостась.
Рыжий шпиц втянул носом воздух и шустро потрусил вперед. Пару раз свернул, дошел до края двора, еще раз повернул – и остановился у парковки, в той ее части, где вчера ночью не горели фонари.
– Машина? – осведомился Андрей Васильевич.
Собака закивала. Добежала до выезда с парковки – и едва ли не развела лапами.
– Понятно, тут все изъездили уже. Ладно, давай тогда за вещами, – скомандовал особист.
Тут зазвонил телефон, и Андрей Васильевич отошел в сторону. Шпиц покрутился-покрутился на одном месте – и начал возвращаться к злосчастному входу в хостел. Инга, помедлив, все же направилась вслед за оборотнем. Не подслушивать же чужой разговор?
Кюн в обличье пса некоторое время бегала около злосчастного подъезда, потом развернулась и направилась куда-то через газон.
Яростный рык отвлек эмпата.
