Глашатай считал, что добиться мира и процветания можно лишь силой, хотел показать, что с обычными людьми можно считаться, привлек на свою сторону некоторых небогатых магов и магиков, обещал самым преданным сторонникам магические силы…
Были столкновения и жертвы – повсюду. Погромы, грабежи, демонстрации и волнения. В Рязани народовольцы отправили на тот свет почти пять десятков полицейских. Хотели сместить императора, который, хоть и не правил страной единолично, все равно имел много власти. Вроде как восставшие верили, что Петр Пятый уже слишком стар, чтобы справляться с государственными делами, а вот кто-то из его детей мог бы стать «строителем нового мира»…
В новогоднюю ночь пятнадцать лет назад народовольцы шли на Кремль, собираясь диктовать свои условия после захвата сердца Столицы монет.
Шли, сметая все на своем пути.
Шли до тех пор, пока не устранили Глашатая и еще нескольких магов, и не выяснилось, что многие, очень многие, попали под магическое внушение. Тогда и узнали, что Тавров хотел власти, что его кураторы из-за границы хотели переворота и отсутствия стабильности…
– Второй файл – д-дело отца Виталия, Алексея Владимировича Т-Таврова. Он п-покончил с собой, когда узнал, что устроил его сын.
Инга невесело усмехнулось. Отличные родственники...
– И т-третье, – маг выдержал небольшую паузу, – это д-дело П-Павла Алексеевича Т-Таврова. Б-брата В-Виталия. П-после т-тех событий он в-взял фамилию п-первой жены и стал В-Войцеховским. Т-третий номер – номер м-моего личного д-дела.
Инга уставилась на мага, почти заставляя себя дышать. Он ведь не врал.
– Т-ты не моя д-дочь. Я уверен в собственной в-верности своей жене, а в нужный п-период находился в м-мужском коллективе в т-той еще д-дыре около одной из сибирских аномалий. У меня б-был лишь один ребенок. К т-тому же Д-Даша… Б-будь она жива, ей было бы д-девятнадцать. Моя мать мертва уже четверть века, отец… Не д-думаю.
Несколько мгновений маг молчал, не то собираясь с силами, не то давая Инге осмыслить сказанное. Эмпат смотрела на Павла, как кролик на удава. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь выбраться из грудной клетки.
Это не могло происходить с ней. Или могло?
Никакой лжи. Она ребенком мечтала о кровной семье, верила, что ее найдут. И вот…
И – что? Павел явно не в восторге… Но и не гонит.
Они ведь едва знакомы.